Нестор скосил глаза на радостного Ореста и усмехнулся. В голове по-прежнему не укладывалось произошедшее, картины из недавнего сна путались с реальностью, и каждое слово принца доносилось до него приглушённо, как сквозь вату. Мелькнула слабая догадка, что он сейчас потеряет сознание.
— Спасибо, — проронил он, прерывая словесный понос возбуждённого друга.
— Давай выбираться отсюда, — отмахнулся Орест, подставляя плечо. — Ты не очень-то хорошо выглядишь, Нестор! Они тебя здесь совсем не кормили, что ли? Фу, а перегаром-то несёт, у самого ноги подкашиваются! Как ты умудрился? Ничего, сейчас выберемся, снаружи ждёт карета, доберёмся до твоего поместья, приведёшь себя в порядок… Или хочешь, заедем вначале ко мне? Ты просто не представляешь, как я… Ох, как я рад, как рад, что с тобой всё хорошо!..
Кажется, принц говорил что-то ещё, но Нестор, честно вслушивавшийся в монолог, вдруг понял, что не разбирает ни слова, и сознание, впустившее в себя мысль о свободе, отключается раньше, чем послушное тело, продолжавшее переставлять ноги без всякой поддержки погасшего разума…
Януш встряхнул колбу, перемешивая смесь для нового лекарства, взглянул в свой дневник, проверяя, всё ли делает, как положено. Изготовление лекарства отнимало много времени, так что в тонкости открытой им лечебной практики пришлось посвятить знахарей при главном храме Единого, там, где была открыта одна из городских лечебниц. Сам Януш посвящал всё время созданию волшебной — как успели назвать её храмовые доктора — настойки. Колбочки с лекарством он отвозил лично, проверяя течение болезни при его многократном применении — в основном ночью, укутавшись плащом и шарфом, чтобы не облегчать стражникам их работу.
Как Януш успел отметить, реакция больных на лекарство оказалась неоднозначной. У некоторых появлялась сыпь, проявлялись расстройство, тошнота — и хотя на общем фоне улучшения и обыкновенно хорошей переносимости настойки у больных это казалось маловажным, лекаря это всё же беспокоило. Януш даже порадовался, что воздержался от того, чтобы поделиться секретом рецепта с храмовыми докторами — пусть его сочтут жадным, высокомерным, каким угодно, но подобная предосторожность по крайней мере позволит удержать знахарей от применения лекарства без разбору и учёта последствий.
Созданная им сыворотка не была идеальной. Большинство заражённых переносили её достаточно легко, но у некоторых отмечалось и явное ухудшение. Януш понимал, что ему придётся ещё поработать над получением чистого лекарства — а также над его сохранением. Подвал лаборатории, созданной уже здесь, в галагатском загородном поместье, холод сохранял гораздо хуже, чем родовой замок Ликонтов на северной границе Валлии.
Плоша и Кешну, слуг Синей баронессы, спасти не удалось. К тому времени, когда они с Марион подъехали к дому, оттуда уже выносили тело Кешны — а Плош скончался в лечебнице. Вывезти Михаэля с сэром Эйром из города оказалось, таким образом, несложно — в первой повозке Януш действительно вёз мёртвые тела скончавшихся от лесной хвори. Стражники не стали проверять вторую повозку, которой управляла леди Марион, и до старого кладбища они добрались без проблем. Похороны оставили на совесть местных гробовщиков — Марион торопилась увезти сына подальше от заражённых тел. Они оставили сэра Эйра и Михаэля в лесном домике и поспешили назад — Марион должна была вернуться во дворец. Янушу пришлось пообещать ей, что он будет навещать Михо с наставником по возможности каждый день — жизнь в загородном поместье позволяла добраться до леса без особых опасений.
Сегодня он остался один в поместье — молодая герцогиня лично отправилась в храм Единого, узнать у настоятеля, чем ещё может помочь власть и богатство Ликонтов в борьбе с лесной хворью.
Януш поставил смесь на стол, взял с него полупустой стакан с драгоценной зеленовато-синей плесенью, оглянулся на кипящий котёл — разведённый под ним огонь камина давал слишком много жара, который мешал изготовлению сыворотки, но настойка, которой он смазывал язвы от лесной хвори, должна была кипеть несколько минут, и затем настаиваться ещё несколько часов. Его лаборатория располагалась за поместьем, недалеко от чёрного входа, в пристройке — таким образом его работа не мешала ни прислуге, ни хозяевам. Лекаря по приказу герцогини Наалы не беспокоили попусту — и тем неожиданнее оказался решительный стук в дверь.
Створка приотворилась, и, увидев лекаря, дворецкий как-то сразу сник — точно не надеялся увидеть его на месте.
— Адис? — удивился лекарь, опуская руку со стаканом. — Что случилось?
Бледное лицо старого слуги испугало его не на шутку. Герцогиня Наала заболела? Нестор? Что-то с Нестором? Или…
— Его величество король Андоим, — с трудом проговорил дворецкий, с поклоном пропуская в лабораторию необычного посетителя.
Януш вздрогнул всем телом, выпуская из рук стакан — и звон битого стекла потонул в стуке каблуков ворвавшегося в лабораторию мужчины.
С появлением Андоима в маленьком помещении сразу стало тесно. Крупный, чем-то раздражённый, мрачный мужчина заполонил собой, казалось, всю лабораторию — и Януш инстинктивно шагнул назад, бросая молчаливый взгляд на испуганного дворецкого.
— Вы свободны, — гаркнул Андоим, мотнув головой в сторону старого слуги. — Вон, я сказал!
Непривыкший к подобному обращению Адис на миг застыл, но затем всё же поспешно ретировался, прикрыв за собой дверь. Они остались одни в лаборатории, и Януш попытался взять себя в руки.
— Ваше величество, — он отвесил небольшой поклон, и замер, не зная, что ещё добавить.
Король приехал в имение лично, оказав тем самым большую честь отсутствовавшим в нём Ликонтам — и ещё большую честь самому Янушу, которого будут тащить в тюрьму по его приказу в личном присутствии августейшего монарха. Оставалось только проклинать собственное безрассудство, которое и позволило выследить его королевским шпионам.
Андоим не спешил, упиваясь очевидным испугом лекаря. Мужчина сделал несколько медленных шагов по комнате, разглядывая стоявшие на полках книги, расставленные колбы и флаконы, кипевший на огне котелок и развешенные под потолком травы. Хозяин лаборатории стоял у письменного стола, заставленного стеклянными стаканами, пробирками и бутылями, и казался ему сейчас пойманным зверьком, забившимся в глубину своей клетки.
— Милый уголок, — проронил наконец король, останавливаясь перед лекарем.
Януш не отозвался, глядя на нависшего над ним Андоима снизу вверх. Сердце то и дело пропускало удары, в сознание медленно закрадывалась паника — ну где же, где королевская стража? Пусть уже тащат его в городскую тюрьму, пусть предают публичной казни — что угодно, только не эта отвратительная близость, не это ожидание…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
