– Немного лучше, но все еще вверх тормашками.
– Могу себе представить… Ты пришла поговорить с Фарчи?
– Да. Я попросила у него разрешения присутствовать на вскрытии. Мы, конечно, не ожидаем иного результата, чем… Но, учитывая то, что произошло недавно, хотим исключить любые сомнения относительно его смерти.
Кроче кивнула. Что касалось ее, то она была абсолютно уверена, что Ниедду сам решил покончить с жизнью: сцена, которую он обставил, не оставляла места для двусмысленности.
– Думаешь, это хорошая идея? Я имею в виду, ты готова присутствовать?
– Я не знаю, готова или нет. Но чувствую, что это то, что я должна сделать для него.
Ева погладила ее по руке и кивнула.
– Также хотела сказать тебе лично, что если Тромбетта подтвердит самоубийство, я попрошу отпуск и, возможно, оставлю службу. Сначала Долорес, теперь Маурицио… Я больше не могу этим заниматься.
Кроче хотела спросить ее почему, но остановилась в последнюю минуту. Не ей было судить о выборе и поведении коллеги, особенно в таких обстоятельствах.
– Я прекрасно тебя понимаю. Я бы тоже оставила службу на время. Иногда это лучший способ понять, куда двигаться дальше.
– Да. Есть еще одна причина, по которой я хотела увидеть тебя.
– Слушаю.
– Ты должна извинить меня. Вчера я была не в себе, и это вылетело у меня из головы.
– Да брось ты. Даже не думай.
– Надеюсь, что эта задержка не доставит вам проблем… – Помощница комиссара достала из сумки папку и флешку и протянула ей. – Ты была права насчет Долорес.
Кроче пронзила ледяная дрожь.
– В чем?
– Вчера утром я допросила одну из ее ближайших подруг. Я усердно работала над этим, и в конце концов мне удалось разговорить ее… В общем, она мне рассказала.
– Ты имеешь в виду…
– Да, – сказала Паола. – У Долорес и профессора был роман.
Глава 108
Мобильное подразделение, полицейское управление Кальяри
Когда аудиозапись закончилась, в кабинете Фарчи воцарилась полная тишина. Шеф недоверчиво покачал головой и уставился на остальных: на двух инспекторов, Айелло и Феррари, которые помогали им с анализом телефонных разговоров и социальных сетей, и на Аделе Маццотту.
– Я бы сказал, что это усугубляет положение профессора, – сказал он. – Все мы знаем, что, по статистике, жертва почти всегда знакома со своим убийцей. У нас тут даже интимные отношения… На данный момент у Нонниса есть все свойства идеального подозреваемого, верно?
Остальные кивнули. Фарчи ограничил встречу шестерыми, поскольку официальная версия спецкоманды по-прежнему заключалась в том, что убийца Мелис: это были новости, переданные прессе под влиянием начальства, чтобы успокоить репортеров и общественное мнение.
– Особенно если мы добавим к этому всю ложь, которой нас кормили он и его жена, – сказала Ева.
– Есть еще кое-что, – вмешалась Раис. – Из отслеживания мобильного телефона Нонниса очевидно, что в ночь перед убийством он находился в районе, очень близком к Монте-Арчи. – Мара передала информацию судье. – Через какое-то время сигнал пропал, но около сорока пяти минут профессор зависал в этом районе, а может быть, и дольше.
– А потом? – спросил Фарчи.
– Потом снова начал передвижение. Прежде чем вернуться в Кальяри, он остановился в районе Барумини. Это около часа пути от Монте-Арчи. Точнее, между Барумини и Джерджеи, остановился еще на час или около того, а затем выключил мобильник. Включил его снова в шесть утра, и отслеживание сигнала показало, что в это время он уже был в Кальяри.
– Джерджеи находится примерно в десяти минутах езды от Серри, – выдохнул Фарчи.
Три женщины обменялись довольными взглядами: тропа, ведущая к Ноннису, становилась все вернее и вернее.
– Я бы сказал, что все это весьма двусмысленно по сравнению с тем, что он рассказал инспекторам, – прокомментировал Джоэле Айелло.
– Есть идеи, что профессор делал в этом районе? – спросила Аделе Маццотта.
– Ну, не думаю, что он собирал там ночью спаржу, – сказала Мара.
– Раис! – Фарчи вскипел, став багровым.
– Я прошу прощения.
Ева встретилась взглядом с Марой, которая кивнула, словно одобряя ее.
– По нашей реконструкции, основанной на уликах, девушку переместили, – начала Кроче, обращаясь к Маццотте. – Сначала она, возможно, участвовала в обрядах на горе Арчи, где, скорее всего, подверглась сексуальному насилию со стороны Мелиса и его последователей, а затем ее увезли в другое место, где Долорес оставалась примерно день-полтора – период, в течение которого она находилась в вегетативном состоянии, согласно отчету о вскрытии.
– Значит, Ноннис мог быть тем человеком, который переместил ее с горы Арчи в район Джерджеи? – спросила Аделе.
Кроче и Раис кивнули.
– А вы что скажете? – обратилась судья к двум мужчинам, которые помогали с соцсетями и мобильным профессора.
– Судя по собранным до сих пор доказательствам, синьора, предположение о том, что он причастен к убийству, не только возникает, но, рискну сказать, перерастает в подозрение.
– И оно на пути к тому, чтобы стать уверенностью, – добавила Раис. – Потому что из отчета двух агентов, следивших за Ноннисом, мы знаем, что профессор вчера ночью отвез машину на мойку. Тщательная уборка салона с «санитарной обработкой сидений и ковриков», цитирую отчет.
– Это ничего не значит, в том числе потому, что если б это был он, он помыл бы ее по крайней мере на следующее утро, – не согласился Паоло Феррари.
– При нормальных обстоятельствах я бы с тобой согласилась, – продолжила Мара. – Но – опять же, по словам коллег – машина профессора «уже была идеально чистой, когда он отвез ее на автомойку».
– Избыток рвения, – прокомментировала Ева. – После нашего разговора с женой он, конечно, стал подозрительным и нервным и предпочитал не рисковать, стирая всякий след, который мог ускользнуть от него в первый раз. Отсюда и вторая мойка.
– Не переусердствуем ли мы с причудливыми реконструкциями? – сказал Фарчи с полемической ноткой в голосе.
– Нет, я бы так не сказала, – вмешалась судья. – Мне кажется, что данная реконструкция не лишена оснований.
На губах Раис появилась сардоническая улыбка, и Ева «случайно» пнула ее по икре.
– Я бы также добавил, что вчера мы прослушивали ссору двух супругов, – сообщил Айелло.
– Жена очень волновалась, но он довольно резко заставил ее замолчать и не выдал себя. В этот момент они выключили телефоны, и мы не могли слышать остальное. Но напряжение было высоким, как между двумя людьми, которые что-то скрывают.
– Интересно, – сказала судья.
– Как вы собираетесь продвигаться дальше? – спросил шеф.
– Если Валерио Ноннис действительно причастен к этому преступлению, то теперь, как бы ни нервничал, он наслаждается уверенностью в том, что Мелис признан единственным виновником. И поскольку смерть лидера секты стала достоянием общественности, я думаю, профессор чувствует себя в безопасности.
Остальные кивнули.
– Я бы предложил разыграть эту партию таким образом: давайте использовать психологическое преимущество. Если мы его арестуем, Ноннис закроется и попросит присутствия адвоката. Вместо этого давайте позвоним ему как человеку, осведомленному о фактах, и запишем беседу. Инспекторы, у которых уже была возможность поговорить с ним, могут без каких-либо обвинений пригласить его в управление. Как только он окажется тут, надо обыскать дом и машину профессора. Я поговорю с криминалистической лабораторией, потому что требуется тщательное изучение.
Фарчи записал все на листке бумаги и кивнул.
– Когда вы привезете сюда Нонниса, – продолжила Аделе, – Айелло и Феррари могут забрать жену профессора и поместить ее в другую комнату. Важно, чтобы профессор не знал, что мы допрашиваем женщину, потому что, как я понимаю из вашего отчета, она лицо, скажем так, с высоким потенциальным уровнем сотрудничества, верно?
Две женщины кивнули.
