— В общем, так, — сказал он после паузы. — Для начала я им позвоню. Мы должны быть уверены, что они дома. После этого… Подай-ка мне сумку. Она лежит на заднем сиденье, у тебя за спиной.
— Сам, что ли, взять не можешь? — пробурчал Мефодий, но сумку достал.
Положил ее себе на колени.
— Раскрой, — приказал Кирилл.
Мефодий раскрыл сумку, заглянул в нее и хмыкнул.
— Пицца? Ты что, собрался перекусить перед дальней дорогой?
— Нет, братишка. Ты позвонишь им в дверь и представишься разносчиком пиццы. Вид у тебя для этого вполне подходящий. Для больших понтов натянешь на глаза бейсболку. Она тоже в сумке.
— А если Озерова меня узнает?
— В бейсболке не узнает, — заверил брата Кирилл. — Я буду стоять за углом. Как только они откроют дверь, я начну стрелять. — Он усмехнулся. — А стрелять я умею, будь спокоен. Как тебе мой план?
Мефодий вытащил из сумки бейсболку и вытер ею пот со лба.
— Бред какой-то, — тихо сказал он. — Ты насмотрелся американских боевиков. Неужели ты думаешь, что этот дурацкий фокус с пиццей и правда сработает?
— А у тебя есть другой план?
Мефодий пожал плечами:
— Нет. Но… Но что, если они не откроют? Скажут, что не заказывали никакой пиццы?
— Будь настойчив, мой мальчик. Скажи, что ты не можешь возвращать пиццу назад… Импровизируй! — Кирилл проверил обойму пистолета и защелкнул ее назад. — Ладно, хватит трепа, пора начинать.
Глава семьдесят четвертая
Лена Озерова стояла перед зеркалом и старательно причесывала влажные волосы.
— Эх, мужчины, мужчины… И как только вы живете без фена? Если вдуматься — настоящие дикари. Хорошо хоть расческой иногда пользуетесь.
— Нам не до фена и прочих женских радостей, — сурово возразил Филя. У нас есть проблемы поважнее.
— Это какие же? — озорно улыбнулась Лена. — Охота на мамонта?
— Хотя бы, — пожал плечами Филя. — Мы, мужчины, должны добывать пищу и обеспечивать вам безопасность. А вы — охранять наши тылы.
Лена фыркнула:
— Тылы? Это что ж за тылы такие?
— В смысле — следить за тем, чтобы в очаге всегда был огонь, поправился Филя. — Долго ты еще будешь вертеться перед зеркалом, солнце мое?
— Сколько надо, столько и буду. Ты же хочешь, чтобы я была красивой?
— Красоту ничем не испортишь, — заверил ее Филя. И с улыбкой добавил: — Даже расческой и феном.
Лена положила расческу на трельяж и повернулась:
— Ну я готова. Куда ты меня поведешь?
— Боюсь, что пока никуда, — грустно сказал Филя. — Помнишь, что я тебе говорил насчет безопасности?
— Но ведь ты будешь рядом со мной.
Она подошла к развалившемуся в кресле Филе и уселась ему на коленки.
— Филипп. — Лена провела ему ладонью по щеке. — Мужчине с таким мужественным именем можно доверять. Не бойся за меня. Шустову я не нужна. Он, наверное, уже и забыл о моем существовании. А мне так хочется развеяться. Посмотри, какая на улице прекрасная погода.
— И не говори, — согласился Филя. — Погода просто замечательная! Вот-вот хлынет ливень.
— Ну и что? Посидим в каком-нибудь кафе. Я хочу тебя угостить.
— Ты? Меня? Я что, похож на альфонса?
Лена хитро улыбнулась и отрицательно покачала головой:
— Ни капельки. Значит, договорились: угощаешь ты. — Она соскользнула с Филиных колен и потянула его за руку: — Поднимайся, идем.
— Ах ты хитрюга. Между прочим, я не сказал «да».
— Но ты же пообещал меня угостить? А обещания надо выполнять. Поднимайся, хватит сидеть. Город ждет!
Филя вздохнул и поднялся:
— Вижу, тебя не переупрямить. Ну хорошо. Так и быть, съездим в какую-нибудь кафешку.
— Умница, — улыбнулась Лена, целуя его в щеку. — А потом в кино. Сто лет не была в кино!
Она крутанулась по комнате, со смехом увлекая за собой Филю.
— Расшевелись, увалень! Дама ждать не будет.
Они сделали по комнате несколько бальных па, после чего Филя взмолился:
— Хватит! Совсем закружила голову старику!
Лена фыркнула:
— Тоже мне старик. С виду так совершенный мальчик.
— Деточка моя, — проблеял Филя гнусавым, старческим голосом, — да я ж тебе в отцы гожусь. — И, подбоченясь, добавил: — Просто хорошо сохранился. Так это все у нас в роду такие.
— Ах так? Ну тогда покажи, на что ты способен, дедушка.
Филя попытался ее обнять. Лена игриво увернулась.
— Я не в этом смысле, — рассмеялась она. — Просто покажи, как ты быстро умеешь собираться… Кстати, у тебя есть сигареты?
— А тебе зачем?
— Как это зачем — курить.
— А ты разве куришь? — удивился Филя.
— Так, балуюсь иногда.
— Ах, ах, ах. Какое безобразие. — Филя покачал головой. — Ладно, чего не сделаешь для друга.
Он подошел к книжному шкафу, взял с полки пачку «Мальборо» и протянул Лене с таким видом, словно протягивает флакон яда.
— Ага! — сказала Лена. — Нашлись все-таки? Как же это понимать, господин сыщик? Все-таки курите? И это в вашем-то преклонном возрасте…
— Балуюсь, — со вздохом ответил Филя. — В моем возрасте только это и позволительно. Кстати! — Он воспрял. — Я, кажется, придумал, что тебе можно подарить.
Он подошел к письменному столу, открыл нижний ящик, долго в нем рылся и, наконец, вытащил оттуда небольшую блестящую вещицу.
— Вот, — сказал он, протягивая вещицу Лене. — Это, пожалуй, самое ценное, что у меня есть.
Лена взяла вещицу и поднесла ее к глазам:
— Что это? Зажигалка?
— Да. Немецкая. Трофейная. Ей больше полувека.
— Неужели в рабочем состоянии? — усмехнулась Лена.
— Вот чего не знаю, того не знаю. Давай проверим.
Филя взял у Лены зажигалку и крутнул большим пальцем металлическое колесико. Из зажигалки выскочило несколько искр, но и только. Филя чиркнул зажигалкой еще несколько раз — безрезультатно.
— Наверное, не заправлена, — вздохнул он.
— Наверное, — кивнула Лена.
Она достала из пачки сигарету и пластиковую зажигалку. Чиркнула. Кверху взвился небольшой язычок пламени. Лена прикурила и, взглянув на расстроенного Филю, улыбнулась:
— Агеев, возьми себя в руки.
Она забрала у него зажигалку.
— Солидная штука, — похвалила она.
— Еще бы! — отозвался Филя. — Любой коллекционер удавится.
Лена взвесила подарок на руке и присвистнула:
— Тяжелая! Откуда у тебя такая редкость?
— Я же говорю — трофейная. Дед с войны привез. Так что, бери, заправь и пользуйся. И каждый раз, когда будешь смотреть на пламя, вспоминай Филиппа Агеева.
— Дурачок, — ласково сказала Лена. — Для этого мне не нужна зажигалка. — Она улыбнулась. — Мне ее и положить-то некуда. У меня вся сумочка бензином провоняет.
Филя нахмурился.
— Ладно, ладно, — примирительно сказала Лена. — У меня же с собой джинсовая куртка. Положу в карман.
Таким образом, мир был восстановлен.
Глава семьдесят пятая
Кирилл Ремизов достал из кармана телефонную трубку и листок бумаги с номером, который дал ему Зелек Александрович. Посмотрел на брата и усмехнулся:
— Не дрожи. Все будет хорошо… До сих пор нам везло.
— Когда-нибудь и везению приходит конец, — тихо сказал Мефодий.
Кирилл хмыкнул, набрал номер и приложил трубку к уху. Подержал несколько секунд и, нахмурившись, нажал «отбой».
— Странно, — сказал он. — Никто не отвечает. Шустов сказал, что они должны быть дома.
— Попробуй еще раз, — сказал Мефодий.
— Еще раз?
Кирилл задумчиво почесал телефоном переносицу.
— Вообще-то это плохая примета… Ну да ладно.
Он снова набрал номер Фили. Послушал:
— А теперь занято! Ни черта не понимаю… Ладно. Хватит звонков. Сейчас поднимемся и проверим. — Кирилл повернулся к брату: — Давай, братишка, хватит гужеваться, натягивай бейсболку. У нас сегодня много дел.
Мефодий, не говоря ни слова, вытащил из сумки бейсболку, надел ее и натянул козырек до самых бровей.
— Ну-ка покажись. — Кирилл усмехнулся. — Вылитый разносчик пиццы. Главное — не забудь сказать: «Ваш заказ». А потом, если не откроют, начни качать права. Все, пошли. И ствол не забудь. Вытяни рубашку из брюк и спрячь его за ремень.
Мефодий сделал все, как велел брат, открыл дверцу и выбрался наружу.
— Эй, разносчик, — окликнул его Мефодий. — А пиццу кто будет брать? Пушкин?
Мефодий взял протянутую братом пиццу, повернулся и быстрыми шагами направился к подъезду.
«Скорей бы уж все это кончилось», — думал он в отчаянии.
Кирилл накинул на плечи легкий летний пиджак, вышел из машины, внимательно осмотрел двор и двинулся следом за братом. Руку с пистолетом он держал за полой пиджака.
…Филя зашнуровал ботинки и выпрямился. Лена только что подкрасила губы и теперь укладывала губную помаду и зеркальце в сумочку.
