На берегу действия десанта планировалось поддерживать бомбоштурмовыми ударами специально выделенной авиагруппы в составе 63-й бомбардировочной авиабригады ЧФ и местного 69-го истребительного авиаполка. Флотская авиация, бомбардировщики, прилетевшие из Крыма, наносили удар по тылам и разведанным резервам противника у Свердлова, Кубанки, Сычавки, Булданки, Старой Дофиновки. Одесские истребители должны были не допустить вылета самолетов противника с двух ближайших к Одессе полевых аэродромов в районе колоний Баден (Очеретовка) и Зельцы.
На рассвете 21 сентября из Одессы вылетели двадцать И-16 и два Ил-2, которые были разбиты на две группы. Вот как описывает в своих воспоминаниях участник того боя старший лейтенант летчик 69-го авиаполка А.Т. Череватенко, ставший потом Героем Советского Союза: «Над аэродромом появились настолько внезапно, что зенитки не сразу открыли огонь. По сигналу командира мы сначала обстреляли из пушек и пулеметов палатки, где, должно быть, еще спали гитлеровцы. После разворота стали уничтожать самолеты, бензосклад, штабеля боеприпасов. Штурмовики Ил-2 подавляли зенитки… Противник потерял практически все, что там было». На обоих аэродромах было уничтожено около 20 «Мессершмиттов» и «Юнкерсов» противника[270].
Вечером 21 сентября в районе мыса Аджиаски (восточнее села Коблево) 6 катеров – «морских охотников» высадили роту моряков для имитации десанта. Этот десант должен был привлечь возможный удар противника на себя, и это ему удалось… Враг привлек для ликвидации десанта крупные силы. Моряки «демонстративного десанта» героически погибли в неравном бою.
Но был еще героический воздушный десант, о котором в исторической литературе практически нет упоминаний. Руководители десантной операции решили, что в операции может помочь воздушный десант в тыл тех румынских частей, что находились на линии высадки морского десанта.
Предполагалась высадка парашютного десанта в районе высоты 57,3 (примерно в 10 км от морского побережья) в районе маленького села Шицли, где, по данным разведки, располагался штаб румынского пехотного полка. 20–25 человек десанта должны были нарушить связь и управление противника, создать панику в его тылу, оттянуть на себя часть сил врага. Для выполнения этого задания в Севастополе формировался и проходил ускоренную подготовку особый отряд парашютистов, состоявший в основном из моряков-добровольцев из обслуживающего персонала аэродромов авиационных частей ЧФ. Командование рассчитывало на то, что все зачисленные в отряд бойцы имеют необходимую парашютную подготовку, что на самом деле было не так. Каждый воздушный десантник был вооружен пистолетом-пулеметом с тремя запасными магазинами, кинжалом и гранатами.
В 1.30 22 сентября с самолета ТБ-3 в районе высоты 57,3 летчик 18-го транспортного отряда ЧФ старший лейтенант С.П. Гаврилов высадил парашютный десант в количестве 23 человек под командованием старшины А. Кузнецова. Сильный ветер, ночная ограниченная видимость и недостаточная парашютная подготовка не позволили отряду в полном составе собраться после приземления. Некоторые парашютисты «потерялись», и им пришлось действовать в одиночку, что привело к неоправданным потерям: из 23 человек погибли и пропали без вести двенадцать.
В течение нескольких часов бойцы воздушного десанта: М. Бакланов, Ф. Воронков, Г. Елисеев, А. Котиков, П. Литовченко, Р. Перепелица, В. Чумичев и другие – уничтожили пять линий проводной связи, чем нарушили управление войсками противника. После выполнения боевого задания, утром 22 сентября, авиадесантники соединились с 3-м полком морской пехоты.
Парашютист М. Негреба один уничтожил крупный штаб противника, за что был награжден орденом Ленина. Он вспоминал: «Прямо на меня мчались четыре всадника. Они спешились у домика, привязали лошадей к изгороди и нырнули куда-то вниз. Я пополз и увидел возле домика погреб. У входа стоял часовой. Он зевал и явно скучал. Покинув пост, часовой подошел к лошадям. Воспользовавшись этим, я проскочил к погребу. Было ясно слышно, как звонил телефон и кто-то говорил грубым, резким голосом на чужом языке. В окно я увидел посреди погреба стол. За ним сидели несколько офицеров, склонившись над картой. Понял, что это вражеский штаб. Я поднял гранату, отодвинул предохранитель и… не бросил ее: одной гранаты для такого важного учреждения маловато. Вынув еще три, связал их вместе ремешком и метнул этот увесистый «букет» в окно. Раздался оглушительный взрыв, лошади сорвались с привязи и убежали, а часовой упал».
К моменту подхода высадочных судов и кораблей огневой поддержки Одесской военно-морской базы к району высадки на берегу было уже несколько сотен десантников, которые, захватив плацдарм у Григорьевки, начали наступление в сторону линии фронта – в направлении на юго-запад. Темпы переброски морских пехотинцев с кораблей на берег ускорились. К 5 часам утра высадка десанта была завершена.
Крейсеры «Красный Кавказ» (командир – капитан 2-го ранга А. Зубков) и «Красный Крым» (командир – капитан 2-го ранга А. Гущин) сразу поспешили в Севастополь, а эсминцы «Бойкий», «Безупречный» и «Беспощадный» (общее командование – капитан 1-го ранга П. Порембский) остались для артиллерийской поддержки десанта. Командование флотом стремилось быстрее вывести из района наиболее опасных ударов авиации противника важные боевые единицы – крейсеры, приказав сразу же после артподготовки и десантирования следовать в Севастополь, с расчетом за темное время суток пройти большую часть пути до Севастополя.
Эсминцы «Бойкий», «Безупречный», «Беспощадный» и канонерская лодка «Красная Грузия» выпустили по врагу 3225 снарядов разных калибров. Для большей успешности огня и обеспечения наводки крейсер «Красный Крым» вел стрельбу осветительными снарядами, а крейсер «Красный Кавказ» вел методический огонь главных калибров по селу Свердлово, где, по данным разведки, находился штаб румынских войск. Корректировочные посты, высаженные на берег, обеспечили большую эффективность огня. Корабли подавляли очаги сопротивления противника, рассеивали скопления войск и техники в районах Фонтанки, совхоза «Ильичевка», Гильдендорфа[271].
Пока советские истребители штурмовали тылы противника, над кораблями десанта барражировал только один истребитель, который был атакован звеном вражеской авиации и сбит. Эсминец «Безупречный» в 13.00 был атакован несколькими пикирующими бомбардировщиками Ю-87.
Ведя заградительный огонь, эсминец избежал прямых попаданий авиабомб, но получил пробоину от близкого разрыва в воде. После затопления машинного отделения корабль лишился хода. Эсминец «Беспощадный» взялся отбуксировать «Безупречный» в Одесский порт. Когда «Беспощадный» в 17.30 вернулся на свою огневую позицию, он сам подвергся атаке пикирующих бомбардировщиков и получил серьезные повреждения. Бомба попала в полубак эсминца и разрушила его до 44-го шпангоута. Задним ходом, окутанный дымом, эсминец сумел дойти до Одесского порта. В дальнейшем буксир СП-14 повел эсминец «Беспощадный» в Севастополь.
К шести часам утра, сразу после десантирования, 3-й морской полк развернул стремительное наступление в два эшелона. Первый эшелон составляли 1-й и 3-й батальоны, 1-й батальон (командир – капитан Б.Л. Михайлов) атаковал в направлении Чебанки и Новой Дофиновки, имея одной из задач не допустить переправы румынских частей через Аджалыкский лиман. 3-й батальон (командир – старший лейтенант И.Ф. Матвиенко) наступал севернее – на Старую Дофиновку. 2-й батальон (командир – начштаба полка майор П.В. Харичев) составлял второй резервный эшелон, бойцы которого стали зачищать захваченный район от врагов. На берегу остались неубранными знаки, указывавшие границы минных полей. Серьезный бой произошел у села Чебанка – там находился штаб одной из неприятельских частей. Румынские войска артиллерийским и пулеметным огнем пытались задержать продвижение десантников. Чтобы захватить Чебанку, морские пехотинцы прокладывали себе путь штыковыми атаками, помогла огнем и корабельная артиллерия (корректировщики шли с батальоном)[272].
Из трех эсминцев, пришедших ночью из Севастополя, сохранял боеспособность только «Бойкий». Он помог батальону десантников сломить сопротивление врага у Чебанки. «Бойкий» установил связь с корректировочным постом «Безупречного», который частью своих орудий поддерживал батальон. До наступления сумерек на «Бойкий» несколько раз налетали пикирующие бомбардировщики. Отбиваясь от них, он израсходовал весь боезапас своих зениток и последние атаки мог отражать лишь пулеметным огнем.
Пять часов длился бой за Новую Дофиновку: 3-й батальон десантного полка оказался в очень тяжелом положении, но к 18 часам противник был выбит и из этого села. Ломая сопротивление противника, десантные части выполнили поставленную им задачу – захватили весь морской берег между Аджалыкским и Большим Аджалыкским лиманами, вышли на рубеж: высота 57,3–Старая Дофиновка – Новая Дофиновка и с 19 часов 23 сентября вошли в связь с частями 421-й стрелковой дивизии в районе совхоза имени Ворошилова. В лощине, недалеко от Чебанки, десантники захватили четырехорудийную дальнобойную батарею, что около месяца стреляла по городу. На щитах и стволах каждого из четырех орудий краснофлотец Петренко написал мелом: «Больше стрелять по Одессе не будет». На следующий день жители Одессы приветствовали моряков, которые провезли захваченную вражескую батарею по улицам города.
