— Кто же твой господин? Этот черный человек?
— Нет, он только раб раба. У меня нет господина, а есть госпожа, которую зовут судьбой!
— Самая худшая из господ и в то же время самая хорошая, — сказала Старуха, нахмурившись, — она часто смеется, но к ударам примешивает поцелуи!
— Удары ее я хорошо знаю, а поцелуи — нет, — ответил мрачно Леонард и прибавил другим тоном: — Что же с тобой случилось, матушка, как тебя зовут и что ты ищешь, бродя одна в горах?
— Меня зовут Соа, и я ищу помощи для той, кого люблю и которая теперь находится в тяжелом положении. Хочешь, выслушай мой рассказ.
— Говори, — сказал Леонард.
Женщина села на землю и начала свое повествование.
IV. Рассказ Соа
Я раба белого человека, купца, живущего на берегах Замбези в четырех днях пути отсюда. У него есть дом, построенный им несколько лет тому назад. — Как имя белого человека? — спросил Леонард. — Черный народ зовет его Мэвум, а белолицые — Родд. Он хороший господин, но у него есть один недостаток — он пьет. Двадцать лет тому назад или больше Мэвум женился на белой женщине, дочери португальца, жившего у бухты Делагоа. Она была прекрасна, ах, как прекрасна! После женитьбы он поселился на берегах Замбези, стал купцом и выстроил там дом, от которого теперь остались одни развалины. Здесь его жена умерла от родов. На моих руках осталась ее дочь Хуанна, которую я воспитала, ухаживая за ней от колыбели и до настоящих дней.
После смерти своей жены Мэвум стал сильно пить. Когда он не пил, это был ловкий и хороший торговец; он собирал много денег, продавая слоновую кость, золото и разводя рогатый скот. Часто он говорил, что хочет оставить пустыню и уехать за море, в неизвестную страну, откуда приезжают англичане.
Дважды он отправлялся в путь вместе со мной и с Хуанной, моей госпожой. Однажды Мэвум остановился в городе Дурбане, в Натале, и, напившись пьяным, в один месяц прожил все свои деньги, в другой раз он потерял нажитое им богатство при переправе через реку, когда лодку опрокинул гиппопотам и золото со слоновой костью потонуло. В последнюю поездку он оставил свою дочь в Дурбане, где она прожила три года, изучая те вещи, которые знают белые женщины, ведь она так же умна, как добра и прекрасна. Года два тому назад она вернулась назад в поселение, добравшись на судне до бухты Делагоа, где ее встретил Мэвум.
Моя госпожа сказала своему отцу, что ей наскучила их уединенная жизнь в пустыне и она хочет ехать за море в страну, которую она называла «домом». Он не послушался ее. Так как Мэвум очень любил свою дочь, он сказал, что сделает так, но сначала он хочет поехать по реке для закупки в одном месте большого количества слоновой кости. Она была против этого, говоря: «Поедем, наконец, мы уже достаточно богаты. Отправимся в Наталь и поедем за море». Но он ничего не хотел слушать, так как он — очень упрямый человек.
На следующее утро он отправился за слоновой костью, и Хуанна, дочь его, плакала, хотя она раньше всегда бесстрашно оставалась одна. Кроме того, она не любила быть вдали от отца, не имея возможности следить за тем, чтобы он не напивался.
После отъезда Мэвума прошло двенадцать дней; я и моя госпожа ожидали его возвращения дома. У моей госпожи есть обыкновение, одевшись поутру, читать. Как-то утром она сидела на веранде дома и читала книгу, а я занималась приготовлением пищи. Вдруг я услыхала шум и, выглянув за забор, окружавший весь дом и сад, кроме веранды, увидела много людей: белых, арабов и мулатов. Один из них был верхом, а остальные пешие; за ними тянулся длинный караван рабов с веревками на шее.
Подойдя ближе, люди стали стрелять в жителей селения, некоторых убили, многих взяли в плен, а те, кто был на полевых работах и видел приближение работорговцев, убежали.
Со страхом увидела я, что моя госпожа все еще с книгой в руках побежала к забору, за которым я стояла. Но когда она подбежала, человек, сидевший верхом на муле, преградил ей дорогу, и она, обернувшись, посмотрела на него, прислонившись спиной к забору. Тогда я, спрятавшись за банановыми деревьями, стала смотреть в щель забора.
Человек, сидевший на муле, был стар и толст, с седыми волосами и с желтым, морщинистым лицом. Я знала его раньше и много слышала о нем: много лет он наводит ужас на эту страну. Черный народ зовет его Желтым Дьяволом, а белые — Перейра. Его жилище — в уединенном месте в одном из устьев Замбези. Туда он собирает своих рабов, и туда дважды в год приезжают торговцы и отвозят рабов на невольничьи рынки.
Этот человек посмотрел на мою госпожу, в ужасе прислонившуюся к забору, и, рассмеявшись, закричал по-португальски:
— Вот славная добыча! Должно быть, это та самая Хуанна, о красоте которой я столько слышал. Где ваш отец, моя голубка? Уехал по торговым делам, не правда ли? Я это знал, иначе, может быть, и не отважился бы приехать сюда. Но с его стороны нехорошо оставлять такую красотку. Хорошо, хорошо, он занят своим делом, а я должен приступить к своему, ведь я — тоже купец, моя голубка, торгующий черными птичками. Птички с серебристыми перьями не часто попадались мне. Здесь есть молодые люди, которые за такие глаза, как у вас, дадут много. Не бойтесь, моя голубка, мы скоро найдем вам супруга!
Так говорил Желтый Дьявол. Моя госпожа испуганно смотрела на него; слуги работорговца громко смеялись его злым словам.
Наконец она, казалось, поняла, о чем он говорил, и я увидела, что моя госпожа медленно подняла руку к голове. Я догадалась о ее намерении. Она носила в своих волосах ужасный яд, малейшая крупица которого, попав на язык, тотчас же убивает человека. Секрет этого яда открыла ей я. Моя госпожа постоянно носила яд при себе на тот случай, если ей будет угрожать худшее, чем смерть. Тогда я в ужасе прошептала ей через щель забора на древнем языке моего народа:
— Удержи свою руку, госпожа. Пока ты жива, ты можешь еще освободиться, а от смерти нет избавления. Будет еще время употребить яд, когда самое худшее будет угрожать тебе!
Она услышала меня и опустила руку. Перейра заговорил снова:
— Теперь, если вы готовы, мы можем отправляться, до моего гнезда восемь дней пути, а кто может сказать, когда придут покупатели за моими черными птицами? Не скажешь ли ты, моя голубка?
Тогда моя госпожа впервые заговорила с ним.
— Я в вашей власти, но не боюсь вас! Знайте, что в случае необходимости я могу от вас ускользнуть. Только я скажу следующее: ваше злодейство навлечет смерть на вашу голову, — и она посмотрела на тела убитых работорговцами пленников и на дым, поднявшийся над ее домом, подожженным злодеями.
