время уважал, предпочитал суп бутербродам и прочей сухомятке и меня так же учил. Хотя и у оперов твёрдого перерыва на поесть почти не случается, Якут всегда старался трапезничать нормально.
— Надо каждый день горячее есть, — всегда говорил он, — или заработаешь язву, жалеть будешь.
Вот не послушал его в первую жизнь, и получил весь спектр болячек от вечной сухомятки: и язву, и гастрит, и панкреатит, и всё что хочешь и не хочешь.
Так что мы потратили полчаса на поездки. Сначала пришлось заехать в пельменную, где работал Федюнин, но и она оказалась закрытой, так что поели борщ у вокзала. Борщ там дорогой, но козырный, с большими кусками мяса, и к нему даже сало приносят с горчицей и укропом. И ещё кость сырую я попросил для Сан Саныча, чтобы погрыз немного.
— А мы там сидим, ждём, что в любой момент может что-то случиться, — сказал Якут, неторопливо обедая. — Артур должен ответку дать, и тут гадай — или казино спалит, или самого Кросса грохнуть попытается. На меньшее он точно не согласится.
Я кивнул.
— Тоже думаю, что без ответа дело не останется.
— И что плохо, — Филиппов забросил в тарелку кусочек хлеба, чтобы тот пропитался красным бульоном. — Ответку-то вчера ждали, а её не было. Значит, раз сразу не стрелял, то охолонул, остыл, и теперь придумает что-то эдакое, изощрённое, о чём весь город говорить будет.
— ОМОН же ещё приехал? — я выловил последний кусок мяса.
— Да, целый автобус. Я всё, Пашка, можем ехать.
Где дача у Румянцева, я выяснил у него самого, когда говорили. Ехали туда мимо посёлка Широкий, расположенного в пяти километрах от города. Там я бывал редко, и сейчас удивился, увидев, что по улице прошёл мужик в ментовской форме цвета маренго, только без погон и шевронов. Он нёс два ведра воды с водокачки. А следом за ним шёл другой, вёз перед собой тачку с картошкой, и он тоже в такой же замусоленной мышиной ментовской форме и тоже без погон и знаков различий.
— И откуда она у них? — удивился я. — Вместо робы используют?
— Ты что, не знал? — Якут хмыкнул. — Тут же зам по тылу живёт, отсюда на работу ездит. Вот когда форма приходит, он тырит с ГОВД и толкает своим соседям. Теперь весь околоток выглядит, как внуки Дзержинского.
— Вот же гад, — я покачал головой. — А нам говорит, что нет её. Зато всю свою деревню одеждой обеспечил.
Да, действительно почти всё мужское население посёлка щеголяло в такой форме и ментовских удобных ботинках. Это сколько же зам по тылу стащил? А жил-то он богато, дом построил большой, купил иномарку, и, как водится, был в отличных отношениях с начальником ГОВД, Федорчуком. Начальник отдела и зам по тылу — всегда самые лучшие друзья. Один ворует, другой прикрывает.
Посёлок мы вскоре проехали и добрались до дач. Нужная нам оказалась на отшибе. Вряд ли Рудаков жил в этой недостроенной коробке, но зато он может скрываться где-то рядом, на другой даче или, например, в лесу. Ему же надо что-то жрать, откуда-то звонить своему другу Румянцеву и возможным сообщникам, где-то ночевать.
Вот здесь мы его и поищем. Мы остановились рядом с дачей, я заглушил двигатель и выпустил собаку. Якут огляделся и закурил.
— Васька Устинов следы хорошо понимает, — сказал он. — Но и мы тоже кой-чего умеем, да, Сан Саныч? Готов?
Я достал перчатки и сунул их собаке. Сан Саныч тут же навострил уши и внимательно принюхался, прижимаясь к трикотажу носом.
— Нюхай, нюхай, — повторял я, а пёс со знанием своего дела втягивал ноздрями воздух. — Ищи!
Сан Саныч оторвался от перчаток, поводил носом по земле, побегал из стороны в сторону в поисках следа, а затем решительно потянул меня к дому, там развернулся и сильно дёрнул поводок, пытаясь бежать в сторону леса.
— Неужели след взял⁈ — Якут одобрительно покачал головой и полез под куртку за пистолетом.
— Значит, Рудаков наш, — я кивнул. — Погнали за ним!
Глава 18
Дачный посёлок сам по себе — немаленький по территории, и дачи располагались друг от друга порой на солидном расстоянии, потому что между участками то и дело попадались целые куски леса. Строить-то здесь всё начинали ещё давно, искали, где почва могла хоть что-то уродить, отсюда такой хаос.
Место было не особо модное, богатые жители города и бандиты предпочитали район у реки, в паре десятков километров отсюда. Самый шик — построить дачу прямо у берега, чтобы можно было купаться или рыбачить, не отходя далеко от дома.
Но этот посёлок, через который мы бежали с Якутом за Сан Санычем, был именно дачным, здесь домики строили не богатеи для отдыха, а обычные люди для того, что весной здесь сажать картошку, а осенью выкапывать, и роскошных особняков здесь никто не возводил, так только, сколачивали как бог пошлёт для крыши над головой. Зимой здесь не жили, холодные у нас зимы, так что залечь на дно в этом месте — решение очевидное, поэтому дачи проверяли часто.
Но Рудаков и сам в курсе, как работает система. Надо — скрылся, потом вернулся, он же прекрасно знает, что задолбанные работой опера-розыскники, которые занимались поиском без вести пропавших и лиц в розыске, приедут сюда раз-два от силы, и потом не вернутся до следующей «потеряшки».
Здесь селились и бомжи, когда хозяева заканчивали сбор урожая. Бомж мог тут и умереть, и обнаруживали такой труп лишь весной. Нам часто приходилось выезжать и осматривать останки — дело не для слабых желудком, потому что тело могло пролежать много месяцев и изрядно сгнить.
Но сейчас на одной из дач мы наткнулись на вполне себе живых бомжей, которые там поселились. Неплохо они устроились — один развёл костёр и варил в железном ведре картошку, которую хозяева оставили на огороде, другой развешивал на заборе выстиранные шмотки, а остальные просто бухали.
Сан Саныч их проигнорировал, запах вёл его дальше, но я остановился.
— Если ответите правильно, — сказал я, — сделаю вид, что вас тут не видел.
— Ну, чё надо-то, начальник? — самый старый бомж в шапке-ушанке оглядел «коллег».
— Тут, в этом районе, скрывается один тип, похожий на мента. Старается не отсвечивать. Видели?
Снова переглянулись, посмотрели
