него различных тварей и нечисти. Над тротуаром дрожали перемигивающиеся блуждающие огоньки, в кустах и высокой траве скрывались чёрные щупальца, а из-за любого более-менее крупного объекта что-то выглядывало. Человеко- или звероподобные силуэты мелькали практически повсеместно. Чёрт, да это ж не Лабиринт, а натурально кунсткамера!
Выход выглядел, как широченный спуск куда-то под землю. То ли тут имелся местный вариант метро, то ли это был подземный переход, но факт оставался фактом — источник опасности и Переход расположились именно там. Что же там, интересно, такое?
Сконцентрировавшись, я рывком снизился и телепортировался прямо на лестницу внутри спуска.
— Лябба-лябба-лябба-лябба...
У стены слева и чуть дальше стояли мумифицированные останки человекоподобного монстра. Безостановочно трясясь и подпрыгивая, мумия колотилась о стену и бормотала одно и то же бессмысленное слово. Низ лестницы был усыпан комьями чёрной земли, а в воздухе стоял удушливый запах тлена. Я увидел, как по стенам ползают лохматые человечки, смотрящие на меня голодными красными глазами, а из глубины неторопливо поднимаются здоровенные монстры, больше всего похожие на гигантских бобров. Глаза у чудовищ были совиными, а клыкастые пасти наводили на мысли об акулах.
— Проклятие... — выдохнул я. Теперь я понимал, по какой причине чувства предупреждали меня об опасности. Здешний переход вёл не в Обитаемую Зону, а в какой-то отвратительный Тёмный Мир. ВНИЗ!
«Обалдеть можно...» — мысленно протянул я. Никогда бы не подумал, что в Лабиринте может находиться проход в «нижние измерения».
— О-о-о-о-о!
Все чудовища, набившиеся на лестнице, вдруг замерли и, вытаращившись на меня, принялись тянуть одну и ту же протяжную ноту:
— О-о-о-о-о!
Почувствовав, как воздух вокруг меня сгущается и словно бы застывает, я напряг плечи, и дёрнувшись изо всех сил, проснулся. Открыл глаза и, посмотрев на тускло освещённый потолок, перевернулся на спину.
«Ну и капец...»
Последующие десять минут я лежал без движения, переваривая новые впечатления. Лабиринт, который приводит в другой Лабиринт — это... Чёрт. Я даже не знаю... Это как такие выходные, после которых нужны ещё одни выходные. И даже хуже. Надеюсь, остальные этой ночью таких кошмаров не видели...
Потерев лицо, я постарался выбросить из головы все лишние мысли и, устроившись поудобней, снова заснул. Если и есть в этом мире вещи, которые заставляют выкладываться по полной, то это, чёрт побери, прохождение Лабиринтов.
«Интересно, — подумал я перед тем, как окончательно отключиться, — за каким чёртом Алиса назвала своего кота Ковриком?»
Глава 22. Здесь и сейчас
— Молебск, говоришь? — Тоник произнёс название Лабиринта ещё раз, а затем поморщился. — Не самое приятное слово. Какое-то такое, ну...
— Затхлое. — кивнула Стефания. — Как будто из склепа.
— Да!
Мы с друзьями неторопливо шли по дорожке парка и обсуждали всё, что видели во снах минувшей ночью.
— Давайте-ка я резюмирую. — предложил Тоник. — Окей? Без возражений?
— Давай уже, — согласно кивнул Макс, — жги.
— Значит, что у нас из интересного. Артём видел ещё одного «клерка», — принялся перечислять Тоник, — это раз. Он попытался с ним пообщаться и выяснил, что эти перевёртыши тупые, как пробки.
— Стеклянные.
Тоник запнулся.
— Чего стеклянные?
— Пробки стеклянные. — пояснил Макс. — Ну, знаешь, бывают пробки из пробки, а бывают...
— Ну тебя. — беззлобно сказал Антон и продолжил: — Второе. В Тёмке всё ещё сидит магия «Коридора». Не вредит, но и не исчезает. О чём это говорит?
— Что магическая энергия из снов может находиться в наших телах без влияния на физиологические процессы. — сказала Алиса.
— Возможно. — наклонил голову Тоник. — А возможно — что, зацепившись с какой-то магией в другом мире, мы её впитываем, как губки, и никак не можем это контролировать.
— Мы просто ещё не научились. — заметил Макс.
— Может и не научились, да, — не стал спорить Антон, — но невозможности влиять на процесс это не отменяет. Смекаете, к чему я веду?
— Что другие миры опасны?
Все улыбнулись.
— Нет, Макс. — покачал головой Антон. — Не только к этому. Я хотел сказать о том, что в этой нашей особенности, если она есть, может быть причина всех изменений. То есть — мы шлялись по сновиденным мирам так долго, что, образно говоря, пропитались ими насквозь. Понимаете? Они изменили нас до такой степени, что мы стали видеть и взаимодействовать со всем окружением по-другому. Просто здесь, в нормальном мире, это не проявляется.
«Интересная мысль», — подумал я и сказал:
— Я как-то об этом не думал.
— Занятная мысль, Тох.
— Спасибо. Так вот, о чём это я... А, да. Это было второе. Третье, что мы узнали — это Лабиринты могут быть завязаны как друг на друга, так и на Тёмные миры. Что очень печально.
— Ничего печального. — покачала головой Алиса. — Их легко отличить от нормальных. Артём же видел предупреждения на стене уже в самом начале.
Я посмотрел на подругу.
— Думаешь, это были Знаки?
— Естественно! Они же повторялись не один раз!
Мы принялись обсуждать Молебск и надписи, которые я видел на стенах первого Лабиринта.
— Вот почему вам всё самое интересное? — вздохнул в конце концов Макс. Запрокинув голову, он подставил лицо солнечным лучам, пробивающимся через кроны деревьев, и раскинул руки в разные стороны. — Алиска вытащила из книжки магического кота и теперь его дрессирует, Линк шастает по каким-то прикольным заброшкам, а я уже третий день не могу сломать одну-единственную проклятую дверь!
— Это потому, что ты упёртый, как баран. — сказала Стефания. — Для чего тебе сдался этот Переход? Не можешь его на потом оставить? Появится возможность — пройдёшь и исследуешь!
— Не хочу я ничего на потом оставлять. — покачал головой Макс. — Я хочу всё здесь и сейчас.
— Экзамен сперва пересдай, умник.
— Это запрещённый приём. — заметил Антон, которому тоже предстояла пересдача «Силовой энергетики».
— Кстати, Стеш, — сказал я по большей части для того, чтобы увести разговор в сторону от предстоящего экзамена, — ты уже можешь рассказать, что там тебе приснилось? Ты сказала, что тебе нужно полчаса, чтобы собраться с мыслями и подумать, так время вроде уже прошло...
— Слушай, а правда. — сказал Антон и мы посмотрели на нашу подругу. — О чём ты там так задумалась-то? Давай уже, говори.
— Не велим
