— К тому же вы оба прониклись страстью к археологии.
— Кстати, миссис Ренделл тоже.
Но Нейпьера решительно не устраивало говорить со мной в таком несерьезной тоне.
— Итак, он очень обаятелен?
— Очень.
— Ну да, вам это должно быть уже хорошо известно.
— Мы знакомы очень недолго, но я убедилась, что с ним приятно общаться.
— Надеюсь, вы не примите… никаких скоропалительных решений.
— Что вы имеете в виду?
— Думаю, вам не следует поддаваться минутным эмоциям. Будьте осмотрительны.
Нейпьер и я одновременно услышали цокот копыт. Появились три наездницы: Оллегра, Элис и Сильвия.
Они, должно быть, видели, как я уезжала, — подумала я, — и последовали за мной.
Слова Оллегры подтвердили мою догадку. Она выкрикнула на ходу:
— Мы заметили, что вы уехали, миссис Верлейн. И нам захотелось поехать с вами. Не возражаете?
Элис с запинками сыграла несколько этюдов Черни и выжидательно на меня посмотрела.
— Неплохо, но еще есть, над чем поработать.
Элис печально кивнула.
— Но ты, действительно, молодец, стараешься, — сказала я ей в утешение, — и делаешь кое-какие успехи.
— Спасибо, миссис Верлейн, — она опустила глаза и стала разглядывать свои руки. Затем вдруг сказала. — Свет там снова появился. Я видела прошлой ночью. Впервые после… после того, как Эдит… ушла.
— Я бы не стала на твоем месте так беспокоиться.
— Я не беспокоилась, миссис Верлейн. Я просто немного боюсь.
— Никакого вреда тебе этот свет причинить не может.
— Как вы думаете, миссис Верлейн, действительно над домом висит проклятье?
— Конечно, нет.
— Но эти смерти, одна за другой. Все началось, когда Нейпьер убил Бо. Как вы думаете, это правда, что Бо никак не может простить ему это?
— Какая чушь. Ты меня удивляешь, Элис. Я всегда думала, что ты более разумна.
У Элис появилось на лице виноватое выражение.
— Но все так говорят… Поэтому я и спрашиваю.
— Все? — спросила я.
— Да. И слуги так считают. Так говорят и в поселке. Видят свет в часовне, и, поэтому, наверное, говорят. Утверждают даже, что здесь никогда не будет спокойно, пока не уедет Нейпьер. Это ведь несправедливо, верно? Я хочу сказать, что Нейпьера бы сильно огорчило, если бы он узнал… Хотя я думаю, он уже слышал эти разговоры, потому что выглядит он очень печальным, верно? Впрочем, это, возможно, из-за Эдит.
— У тебя голова, кажется, занята одними сплетнями, — сказала я. — Неудивительно, что ты не делаешь успехов в музыке.
— Но вы только что говорили, что делаю.
— Очень небольшие.
— Значит, вы не считаете, что это привидение Бо приходит в часовню.
— Конечно, нет.
— А я знаю, что считает миссис Верлейн! — Это был голос Оллегры, которая пришла впервые точно ко времени урока. — Она считает, что это делаю я. Не так ли, миссис Верлейн? Вы думаете, что это мои проделки?
— Надеюсь, что ты не станешь заниматься такими глупостями.
— Но вы все-таки подозреваете меня, верно? Вам ведь известно, что обо мне думают. Я всегда под подозрением.
— Это не Оллегра, — сказала Элис. — Я видела этот свет, когда Оллегра была со мной.
Оллегра скорчила мне гримаску.
— И мы вам докажем.
— А пока докажи, что ты хорошо подготовилась к уроку.
Возможность «доказать» мне, что Оллегра не при чем, не заставила себя долго ждать. В тот же вечер, когда я была у себя в комнате, ко мне влетела Оллегра. Она было очень взволнована.
— Миссис Верлейн, мы только что видели свет! — сообщила она мне.
Элис стояла в дверях.
— Можно войти, миссис Верлейн?
Я разрешила, и обе девочки встали со мной у окна.
— Только что он был, — воскликнула Оллегра. — Из окна Элис его лучше видно.
Я поднялась вместе с ними в комнату Элис. Элис со свечой подошла к окну. Несколько секунд она держала свечу совсем близко к стеклу, и я сказала, чтобы Элис ее отодвинула, иначе загорится штора.
Элис послушно поставила свечу на стол и зажгла там еще одну. В это время Оллегра схватила меня за руку и прошептала: «Смотрите. Вон он».
Да, свет возник со стороны часовни. Вспыхнув, он почти тотчас исчез.
— Я пойду посмотрю, кто там, — сказала я. Элис удержала меня за руку, в глазах ее возник ужас.
— Нет, миссис Верлейн!
— Кто-то над нами подшучивает, я уверена. Идете со мной?
Элис взглянула на Оллегру, ее лицо покрыла бледность.
— Я очень боюсь, — сказала она.
— И я тоже, — ответила Оллегра.
— Пока мы не выясним, чьи это проделки, мы все время будем бояться.
Я направилась к двери. Не могу сказать, что внутри у меня в этот момент было спокойно. И тут вдруг мне пришла в голову мысль, заставившая меня содрогнуться. Что если в доме действительно происходит что-то таинственное, о чем я не имею понятия. Я испытывала нечто вроде предчувствия, словно сама Роума предупреждала меня: «Будь осторожна. Ты же знаешь, какой бываешь опрометчивой».
Не раз возникали ситуации, когда она мне говорила нечто подобное. И сейчас у меня в голове отчетливо звучали ее слова.
Но у меня теперь есть друг, даже союзник — Годфри Уилмет. Не лучше ли будет обратиться за помощью к нему, а не пытаться в одиночку найти разгадку этого странного света в часовне.
Вдруг одна из свечей погасла, тотчас за ней погасла и другая. Комната погрузилась в темноту.
— Это знак, миссис Верлейн, — истерично прошептала Элис. — Это предупреждение. Две свечи погасли одна за другой, хотя нет никакого сквозняка.
— Ты сама их задула.
— Я не делала этого, миссис Верлейн. И Оллегра тоже. Они погасли сами по себе. Это предупреждение. Нам нельзя идти к разрушенной часовне. Случится что-то ужасное, если мы туда пойдем.
Когда она снова зажигала свечи, я заметила, что руки у нее дрожат.
— Элис, у тебя слишком разыгралось воображение. — Она согласно кивнула.
— Я ничего не могу поделать, миссис Верлейн. Я все время думаю о том, что могло бы случиться, если бы… Иногда это очень страшно.
— Тебе надо жить в каком-нибудь маленьком доме, где ничего не случается, — заметила Оллегра.
— Нет, нет. Я хочу жить здесь. Пусть мне будет временами страшно, это ничего, лишь бы жить в этом доме.
Она подошла к окну и вгляделась в него. Я встала рядом с ней. Мы обе смотрели в сторону ельника. Свечи горели ровно и спокойно. Элис взглянула на них с радостным удовлетворением.
— Видите, теперь они горят нормально. Это было предупреждение. О, миссис Верлейн, никогда не ходите ночью одна к разрушенной часовне.
— Но мне все-таки хочется выяснить, — сказала я, — чьи это глупые проделки.
Я была рада, что Оллегра оказалась тут ни при чем. Мне пришло в голову, что в часовне мог быть какой-нибудь слуга из Лоувет Стейси, который подавал знак одной из служанок.
