Когда я подошла к роялю, то услышала в соседней комнате сердитые голоса сэра Уилльяма и Нейпьера.
— Как бы я молил Бога, — воскликнул сэр Уилльям, — чтобы ты сюда никогда не возвращался.
— Могу тебя заверить, — откликнулся Нейпьер, — что я больше не намерен отсюда уезжать.
— Ты уедешь, если я того захочу, и позволь тебя заверить, что здесь ты ничего не получишь.
— Ты ошибаешься. Я имею право быть здесь.
— Но ты скажешь, где она? Что с ней случилось? Сбежала с викарием! Но я всегда знал, что она не могла этого сделать. Где она? Ты мне скажешь, наконец?
— Почему ты решил, что мне что-то известно?
— Потому что она была тебе не нужна. Ты женился на ней, так как это был единственный для тебя способ сюда вернуться. Бедное дитя, эта Эдит.
— А разве не ты сам принес ее в жертву? Как это похоже на тебя! Настаивать на том, чтобы я женился, а затем обвинить меня в том, что я это сделал. Видит Бог, я старался, чтобы из нашего брака что-то получилось.
— Брак! Я не спрашиваю тебя о вашем браке. Я спрашиваю, что ты с ней сделал?
— Ты с ума сошел. Ты думаешь, что я…
— Убийца! — вскричал сэр Уилльям. — Сначала Бо… потом твоя мать…
— Господи! — воскликнул Нейпьер. — Неужели ты рассчитываешь, что эта ложь поможет тебе лишить меня наследства!
— Где она? Где? Ее найдут, и тогда…
Я больше не могла этого вынести и, быстро выскользнув из комнаты, направилась к себе. Охваченная ужасом, я еле добралась туда.
Сэр Уилльям решил, что его собственный сын убил Эдит.
— Это не правда, — шептала я. — Не могу в это поверить.
Мне было невыносимо ощущать охватившую всех подозрительность. В поселке не переставая шушукались. «Все сходится. Он женился на ней, а затем, получив ее деньги, захотел от нее избавиться. Над Лоувет Стейси висит проклятье. И оно не развеется до тех пор, пока этот дурной человек живет там».
Время от времени мне встречалась Сибила. Тот же многозначительный взгляд, то же детское жеманство, но в еще более гротескной манере…
Теперь, когда стало очевидным, что Эдит не уехала с Джереми Брауном, что может выяснить полиция?
Почему мужу стало необходимым избавиться от жены? На то могут быть разные причины: потому что он ее не любил. Потому что он уже заполучил ее деньги. А может быть, и потому, что теперь он вернулся в свой дом и вновь утвердился как наследник отцовского состояния… Я вспомнила ссору Нейпьера и сэра Уилльяма. Отец ненавидит сына. Почему он одержим таким неестественным чувством? А теперь, когда исчезла Эдит, их размолвка только усилилась. Возможно, сэр Уилльям лишит Нейпьера наследственных прав, изгонит его из дома, как уже делал раньше.
Нейпьер не любил Эдит. И не делал из этого тайны. В последние недели… Я вспомнила наш разговор во время прогулки, и меня охватил ужас. Неужели он действительно хотел дать мне понять, что если бы был свободен, то предложил бы стать его женой?
Меня охватило смятение. Я вспомнила, как пристально на меня смотрели три пары девичьих глаз. Неужели я действительно как-то причастна к этому происшествию?
Мне хотелось закричать: «Это не правда! Его оговорили, как и раньше. Разве можно теперь во всем обвинить его только из-за того, что в юности случайно произошла страшная трагедия?»
Что со мной происходит? Почему доказать невиновность Нейпьера стало для меня столь важным?
Миссис Линкрофт бросила на меня через стол хмурый взгляд.
— Как это все расстраивает сэра Уилльяма! — сказала она. — Его здоровье внушает мне большое опасение. Скорее бы стало хоть что-то известно об Эдит.
— Как по-вашему мнению, что могло с ней случиться? — спросила я серьезно.
— Мне даже страшно подумать, — ответила она. — Очень опасаюсь, как бы у сэра Уилльяма не случился еще один удар. Было бы лучше, если бы Нейпьер уехал.
— Если он уедет, — откликнулась я, — злые языки начнут болтать, что он сбежал.
Миссис Линкрофт согласно кивнула. Затем сказала:
— Но у него почти нет выбора. Сэр Уилльям уже поговаривает насчет того, чтобы позвать нотариуса. Вы понимаете, что это значит?
— Видимо, ему свойственно судить и обвинять людей без достаточных на то оснований. До этого он мечтал о внуке. Зато теперь…
— Возможно, Эдит все-таки вернется.
— Но где же она?
— Очень любезно с вашей стороны, что вы относитесь с таким сочувствием к делам этой семьи. Но, миссис Верлейн, не стоит… встревать в них.
— Встревать? — изумилась я.
Миссис Линкрофт несколько секунд пристально на меня смотрела. Ее манера держать себя вдруг поразительным образом изменилась. Вместо любезной женщины, которой я всегда ее знала, передо мной сидела другая особа, и ей совершенно не было присуще все то, что до этого я приписывала характеру миссис Линкрофт. Изменился даже ее голос.
— Иногда весьма неразумно проявлять интерес к делам других людей. Из-за этого можно поставить себя в очень трудное положение.
— Но, мне кажется, вполне естественно, что Меня интересует судьба миссис Эдит. Молодая хозяйка дома… к тому же моя ученица, вдруг исчезает… Вы же не думаете, что к этому можно отнестись как к заурядному событию.
— Никто и не воспринимает его так. Но мы не знаем, куда исчезла миссис Стейси… Возможно, никогда и не узнаем. Полиция пытается выяснить. И это дело именно полиции. А не приходило ли вам в голову, миссис Верлейн, что если бы определенные подозрения, которые кое у кого тут возникают, оказались правдой, то ваше излишнее любопытство навлекло бы на вас некоторую опасность.
Я была поражена. Мне и в голову не приходило, что мое намерение раскрыть тайну могло каким-то образом себя обнаружить.
— Опасность? Какого рода опасность?
Повисла пауза. С миссис Линкрофт произошло обратное перевоплощение. И снова передо мной сидела прежняя миссис Линкрофт, которую я знала со дня своего приезда в Лоувет Стейси — немного загадочная, спокойная и приветливая женщина.
— Кто знает? — с милой улыбкой сказала она. — Но я бы на вашем месте держалась от всего этого в стороне.
Она меня предостерегает, — подумала я. — Означают ли ее слова, что я не должна иметь дело с человеком, которого подозревают в причастности к исчезновению его жены? Или же она хочет сказать, что, проявляя интерес к здешним событиям, я навлекаю на себя опасность?
— Ну, насчет опасности, — продолжила она с легким смешком, — я, вероятно, несколько преувеличила. Рано или поздно все выяснится. Эдит вернется. — Она произнесла это с подчеркнутой убежденностью. — Я это чувствую.
Мне хотелось ей возразить, но она поспешно добавила:
— Сэр Уилльям сказал мне, что получил большое удовольствие, когда вы играли ему в последний раз Шуберта. Ваша игра так хорошо на него подействовала, что он смог глубоко заснуть, это как раз то, что ему нужно.
