что Хоорс собирается уходить.
— У меня слишком много дел, чтобы скучать, — усмехнулась императрица.
Дверь за ангелом тяжело захлопнулась, противно проскрипев напоследок. Заелозил стул по полу, послышался шорох шнуровки и грустный вздох. Люция медленно повернулась к Химари, осторожно заглянула ей в глаза. Кошка смотрела в сторону, ее худое плечо едва заметно подрагивало под молочно-белой тканью.
— Думаю, нам пора, — осторожно произнесла Люция, отходя от туннеля по течению кровавого ручейка.
— Какая жалость, что я промазала на миллиметр двадцать лет назад, — процедила сквозь зубы Химари, резко и с силой подобрав полы кимоно. — Мы едем в округ Оками, к волкам.
Люция снова бежала за кошкой, покорно минуя любые препятствия. На этот раз они пошли другими ходами, минуя храм и священные залы. Бескрылая вынула из-под куртки фонарь, но ей казалось, что Химари сама светится тем же лиловым светом, что и кристаллы. Иллюзии, скорее бы добраться до Евы.
* * *
Паучонок сидела на кровати в самом углу, подобрав ноги. Доплетала меж пальцев шнурок из паутины, изредка поднимала его повыше, чтобы разглядеть, примериться. Мысль о том, что ее маленькое скромное творение наденет Люция, заставляло паучье сердце трепетать.
Иногда она слышала, как тоскливо вздыхал тигр Химари, поднимала на него глаза, но он лежал в противоположном углу комнаты, сторожа обглоданное лошадиное бедро. Еве больше не казалось, что он убьет ее. По крайней мере — не здесь, не сейчас. Но и плести паутину, чтобы увидеть его будущее или прошлое, паучонку не хватало смелости. А шнурок — безобидное занятие, успевай только менять местами все десять паутинных нитей.
В дверь постучали. Ева не обратила было внимание, ведь вчера приходила Фенека с ужином, а сегодня с завтраком, обедом и стопочкой мальчишеской одежды. То были пара брюк песочного цвета, коричневая рубашка, немного великоватая, но приятная к телу, новые ботинки впритык и белье. Лисица сказала, что это вещи ее покойного брата, но паучонку они нужнее. Ева не спорила, ведь ее платье Фенека унесла стирать. Может, оно и не нужно больше? Неудобное и слишком заметное. А так она не будет обузой для Люции, пусть и самую малость!
Стук раздался снова.
— Да? — Ева сползла с кровати и спешно обулась.
Ручка провернулась, впуская в комнату Химари.
— Тебе идет, Фенека отдала? — тихо бросила она Еве и похлопала рукой по бедру. Тигр встал и бросился к ней, обнюхал новую броню, так изящно подчеркивающую кошкину фигуру и, казалось, даже мастерство; потерся о выступающие над тонким алым поясом навершия клинков; и заурчал, щурясь от удовольствия.
— Спасибо. Вам тоже идет, — смущенно пробормотала Ева себе под нос. Кошка кивнула, немного отрешенно глядя поверх тигра и машинально почесывая его за ухом.
— А Люция где? — осторожно спросила Ева, завязывая последний узелок на браслете.
— Ждет внизу, идем, — Химари грустно улыбнулась и вышла в коридор.
Ева выбежала следом, тигр рядом с хозяйкой уже не так пугал ее. Паучонок проскользила по перилам лестницы до первого этажа и бросилась наружу.
На улице Люция разглядывала лошадей, проверяла подковы, смотрела зубы, трепала коней по холкам. Возле нее вертелась Фенека, бойко треща про дорогу и короткий путь через лес.
— Едем? — усмехнулась Люция, подводя к Еве пегую кобылу.
Паучонок сглотнула, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги и жутко трясутся коленки. Лошадей было три, значит, вот эта кобыла была для нее и только для нее! Неужели Люция решила, что если в прошлый раз Ева не рыдала от ужаса, то ей понравилось? Было просто не до того! Да и саму Люцию Ева боялась больше коня. А теперь огромная животина смотрела на нее сверху вниз, меланхолично пережевывая вырванный с корнем пучок травы. И нужно забраться ей на спину. Она же скинет ее!
— Ну? — совершенно не желая слушать возражений, Люция ловко подтянула паучонка за плечо, подхватила под колено и в считанные мгновения усадила в седло.
Ева взвыла, распластавшись на коне, передний край седла больно давил на живот; Фенека любезно вставили ноги в стремена и забрала поводья. Паучонок обхватила теплую бархатную шею кобылы, с ужасом поняв, что не может сомкнуть пальцы, а значит — ее легко сбросить! И взвыла еще горестней. Чтобы отвлечься от панических мыслей, повернула голову набок. Люция уже по-мужски сидела верхом, пошире взяв вожжи. Химари, проигнорировав стремена, ловко запрыгнула в седло боком и придержала поводья под грудью.
— Что, страшно, Ева? — рассмеялась Люция, глядя на трясущуюся паучиху. Легонько пнула коня в бока, и тот послушно подвел ее к Евиной кобыле. — Я поведу, привыкай к седлу, — уже без смеха произнесла фурия, забирая у Фенеки поводья.
— Удачной дороги, — тепло отозвалась лисица. Ева ее не видела. Только почувствовала, как та любовно погладила ее по руке, совсем не брезгливо задержавшись на мерзких длинных пальцах. — Еще раз спасибо.
— Пошла-пошла! — прикрикнула Люция, уводя Евину кобылу за собой. Паучонок зажмурилась. Ох, она знала, что Люция все равно ее не снимет, не посадит перед собой, как в прошлый раз. Может, стоит побороть свой страх?
#22. Паук в смоле
Ни повода мечтать о встрече благодатной,
Ни капли стойкости в разлуке необъятной,
Ни собеседника для жалобы невнятной…
О, горестная страсть, восторг невероятный!
Степи уже давно сменились редким леском, протоптанная дорожка исчезла среди охристых стволов, а сохнущая зелень смешалась перед глазами в бледную кашу. Ева зажимала рот рукой, словно это могло спасти ее от укачивания, пальцы отвратно пахли желудочным соком и скудным завтраком. Передний край седла сильно давил под ребра, но именно эта боль не позволяла расслабиться и сползти с коня. Люция медленно вела того за поводья подле своей лошади, изредка подтягивая ослабевшую Еву за ворот куртки.
— Вон там хорошее место для ночлега, остановимся? Рядом вода — Ева умоется. А я на охоту схожу, — встревоженный голос Химари прозвучал совсем рядом, но паучонку ее было не видать.
— Я не слышу воды, — Люцию Ева тоже не видела.
— Научись мне верить.
После их отъезда из постоялого двора единственным, что видела Ева, была земля, листва и шея коня. Она помнила, как они выбирались лесом из округа лис, за ними погнались разбойники. Их Ева не боялась, хоть и кричала, что было мочи, от мысли, что конь ее сбросит или упадет вместе с ней. Лес закончился окраиной Хэбиных болот, которые она благополучно проспала. Но потом Люция и Химари решили пойти округом медведей, чтобы миновать родной для
