да?
— Мы простые, очень небогатые люди в возрасте, — внезапно начал рассказывать мужчина. — Более того, совсем некрасивые. Не такие, каких можно без стыда показать публике. — Тут он, кажется, смутился, судя по неловкой паузе. — Не уроды, конечно, но мы всю жизнь работаем в полях, каждый день на солнце, в земле. Наша кожа черна, как головешки, сухая и обветренная. Моя жена никогда в жизни не делала маникюр. — На заднем плане раздался тяжелый женский вздох и легкий шлепок — кажется, миссис Ли одернула мужа, призывая воздержаться от лишних откровений.
— Когда родился наш золотой Ле-Ле, все удивились, в кого он такой хорошенький, — продолжил мужчина, — а еще талантливый. Умный. Мы старались изо всех сил, чтобы у наших детей было лучшее будущее. Агентство «Син-Син» поставило условие. Мы не должны появляться там, где нас могут сфотографировать вместе с сыном. И лучше не звонить, чтобы не отвлекать его. Ведь если его поклонники увидят нас или как-то отследят разговор, сопоставят… то усомнятся в естественности его внешности и талантов. На рисовом поле, как всем известно, не растут орхидеи. — Я живо вспомнила, что это здешняя восточная поговорка из разряда нашей «от осинки не родятся апельсинки».
— Но переписываться нам никто не запрещал! — Впервые в голосе миссис Ли прорезалось что-то, что живо напомнило мне львиный рык ее сына. Вот в кого наш кот пошел характером, оказывается. — И мы никогда не теряли с ним контакт! Ты можешь приехать. Я пришлю тебе адрес. Мы будем ждать тебя к ужину, у нас как раз будет первая проба нового рецепта острого соуса. Из наших собственных красных перчиков последнего урожая. И апельсиновый чай. Горный, дикий, полезный. Муж сам собирал в лесу, такого в городе никогда не будет.
Ну что сказать… если этим вечером меня кто-то ждал в апартаментах под колючей леди — он не дождался. Потому что я задержалась в гостях и меня оставили переночевать, не отпустили так поздно в ночь даже на такси. Потому что ферма Ли располагалась далеко за городом, в предгорьях.
Не знаю, кто придумал, что эти люди некрасивые. Более приятной внешности я еще в этом мире не видела. Да, сильно загорелая кожа, простые манеры, обветренные губы, морщины… но какие они оказались… теплые! Настоящие. Какие-то… рядом с ними уже через полчаса начинало казаться, что прочнее и надежнее этого небогатого дома нет ничего в мире.
Что бы ни произошло снаружи, тут всегда будет аккуратно обработанное поле за окном, теплый рис в миске, много разных незатейливых закусок на столе, чай и негромкий смех.
Я позавидовала, если честно. Всем бы таких родителей. И твердо пообещала себе: что бы ни случилось, а Лео не будет стыдиться своих корней. Я сломаю эту систему, если понадобится — вырву с корнем, но такими людьми должны гордиться все — от прохожего на улице до президента. Потому что без них не будет ничего. Вообще.
Свой один процент акций, последний, именно тот, которого мне не хватало до контрольного пакета, они все-таки отказались продавать, даже за цену, десятикратно превосходящую начальную стоимость.
Но, пообщавшись еще немного, мы нашли прекрасное решение. Доверительное управление! Я сама откопала эту возможность в памяти обеих жизней и тут же ей воспользовалась. С одной стороны, это решило мои проблемы, с другой — оставило им частичку контроля, спокойствия и причастности к делу сына. Ну и с прицелом на будущее — все же не зря я собираюсь сделать «Син-Син» самым крутым и прибыльным агентством в этой части мира! И дивиденды с акций очень пригодятся мистеру и миссис Ли.
Глава 8
— Дом, милый дом, — скептически хмыкнула я, глядя на внушительных размеров особняк с небольшим садом. И нет, он не был таким, как на картинках в книжках и всяких дорамах о богатых наследниках. Никакой вычурности, лепнины на всех местах, никаких взлетных площадок и бассейнов на крыше.
Все строго, элегантно, функционально. Три высоких этажа, на первом из которых парковка, а два других — жилые помещения с современными стеклянными верандами и панорамными окнами от пола до потолка. Видно, что этот шедевр построен не так уж и давно. Даже елочки вокруг еще молодые, низенькие. Как и у всех по соседству. Скорее всего, весь район богатых вилл построили не так давно. Место-то шикарное — почти центр города, но в то же время в стороне от шумных трасс и многоэтажек. Красивый склон холма, старательно сохраненные скалы, какая-то речушка с крутыми от природы берегами. Шум воды, кривые сосны, явно выросшие тут лет сто назад.
Приехала я сюда на такси при полном параде. Со стильненьким таким розовым чемоданчиком на колесиках и одетая с ног до головы в известные бренды. В руках держала очень странную сумочку в виде… м-м-м… кастрюльки с крышечкой? Не знаю, правда ли это, но продавец в магазине жарко уверял меня, что такие кожаные ведрышки — самый писк местной моды. А если они еще и украшены всякими висюльками и железными фигурками — и вовсе.
По мне, так вещь отвратительно неудобная и нефункциональная. Зато без дураков — престижная. Это я поняла по завистливым взглядам девушек, женщин и даже бабушек, провожавшим меня от шикарного бутика до выхода из торгового центра.
Тем более что этот престиж я в кои-то веки покупала не на собственные деньги. Стоило мне «официально вернуться» в страну, как я смогла использовать уже папину карточку. Может, для мачехи господин Ян и жлобился, как последний выжига, а вот на игрушки для единственной дочери — ни разу. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы близко не приближалось к сцене. М-да.
Именно на деньги дорогого родителя я выпила кофе с круассанами в аэропорту, купила сумочку в торговом центре при аэровокзале и заказала дорогущее бизнес-такси. Изначально меня должна была ждать машина и сопровождающий, но я решила еще больше перестраховаться и сделала вид, что прилетела более ранним рейсом. Если отец когда-нибудь заметит, что купленный им ранее билет был сдан, ему будет объяснение.
— Почему одна? — это был первый вопрос, который задала дорогая маменька, стоило мне войти в дом и отдать вещи горничной. — Эрика, по-твоему, должна оставаться вдали от семьи, разгребать твои ошибки, а ты заявилась как ни в чем не бывало?!
— Все претензии к папеньке. — Я пожала плечами, вспоминая, как Рита внутренне сжималась при каждой
