Читаем без скачивания Мы из спецназа. Заложники - Андрей Щупов

- Словом, так, Альбертик, - заговорил Зэф. - Дело есть дело, и начинать с кондачка мы не будем. Пока затаись.

- Но за девчонками скоро приедут из Питера!

- Вот и хорошо. Пусть забирают соплячек, и на ближайшее время больше ничего им не обещай. На месяцок-другой надобно поутихнуть.

- Месяцок? Ничего себе! Да ты представляешь, какие деньги мы упустим за этот месяцок!

- Ты же сам говорил, что на трансплантантах жить можно круче. Словом, притаись, с голоду, думаю, не помрешь. Зато весь этот шум переждем. Опять же Джакоп с батей своим перетрет, разберется, что к чему. Вот тогда и возобновим работу. Ты, помнится, про мальчиков что-то толковал?

Альберт кивнул. Желтоватое лицо его лоснилось от пота, в крохотных глазках гуляло какое-то масляное нездоровое пламя.

- У тебя есть какие-то идеи?

- Есть - и неплохие. Думаю, смогу поставлять тебе по пять-шесть человечков в месяц.

- Ого! - Хирург оживился. - Только учти, - мне нужны чистые! Сам ведь знаешь, с какого возраста теперь ширяются. Конечно, за год или два организм как следует протухнуть не успевает, но все равно… Как говорится, товар уже не свежий. Я-то могу закрыть на это глаза, но если обнаружат в анализах какую-нибудь пакость ТАМ, могут и обидеться.

- А нам не все ли равно - обидятся они или нет?

- Ну… Если большие деньги тебя не интересуют, то, конечно, все равно. Но если есть желание получать плату по высшему тарифу, тогда и товар нужно поставлять соответствующий. - Покончив с перевязкой, Альберт стянул резиновые перчатки, возбужденно потер руки. - Вот так!… Через месяца полтора мне обещали подвезти один ценный агрегатик - «Арсапат-40». Сделан в Японии, а уж возможности прямо космические. Кстати, для космоса в свое время и создавался. Система поддержания жизнеобеспечения такова, что пациентов можно разделывать до последнего винтика и последнего ноготка!

Зэф с интересом взглянул на лучащуюся восторгом физиономию хирурга:

- А тебе не противно?

Удивившись, Альбертик заморгал глазами:

- Почему мне должно быть противно?

- Ну… Ты ведь, получается, вроде мясника. А они как-никак живые. Вот я и спрашиваю - не противно кромсать людишек на запчасти?

- По-моему, ты с людишками тоже не слишком церемонишься.

- Верно! - Рывком усевшись на кушетке, Зэф звучно хлопнул хирурга по хлипкой спине. - Что ж, похоже, мы и впрямь споемся, лепилка горбатая! И с борделями, ты прав, пора кончать. Риска много, а денег - чуть. Твоя хирургия - куда выгоднее!…

Альберт криво улыбнулся. Юмор Зэфа ему редко нравился. Да и как могли нравиться представителю истинной человеческой элиты шутки плебея?

Так или иначе, но цену себе хирург знал и полагал, что занимается самой передовой человеческой отраслью. Торговля, архитектура, музыка - все представлялось Альберту второстепенным и несущественным. Люди воевали, хлестали водку, трахались, но все они рано или поздно приходили к мысли, что жить хорошо, а умирать - скучно и страшно. Но как жить, если сердце начинает сбоить, если лопаются сосуды, а печень с селезенкой - в отказе? Вот тогда и идут, бедолаги, к врачам, поскольку больше идти некуда.

Уже на ординатуре юный Альбертик сумел обратить на себя внимание своей безупречной работой. Чуть позже блестяще ассистировал на операциях маститым профессорам. И он же раньше других сокурсников приобщился к передовым технологиям по пересадке почек, печени и сердца. Сам, по своей инициативе занялся хирургической стоматологией и провел несколько пробных опытов по вживлению донорских зубов. Результаты получились вдохновляющими, Альбертик же пришел к выводу, что люди, по сути своей, являются великолепными носителями запчастей. И странно было, что по сию пору существует столько идиотских запретов. Скажем, на использование донорских органов надо было обязательно испрашивать разрешение у родственников, а та же простейшая эвтаназия из-за политиков-крючкотворов по сию пору считалась мероприятием преступным и наказуемым. Чушь, если вдуматься! Дали бы волю ему, весь мир давно бы был поделен на резусные категории и группы совместимости. А уж тогда любого больного проще простого было бы поставить на ноги, а после парочки специальных операций превратить и в молодого. Как там ни крути, а переизбыток населения выдумал не он, и еще столетия назад философы однозначно вывели, что все войны проистекали и будут проистекать именно от переизбытка человеческих особей. Вот и нечего ханжески прикрывать глаза на оперативные возможности омоложения, пугаться клонирования или чрезмерного развития трансплантационных наук. Да и сам принцип взаимозаменяемости отдельных человеческих фрагментов казался Альбертику гениальным. Почему, в самом деле, не пожертвовать средненьким гражданином ради спасения более достойной особи? Моральный аспект - чушь, а вот выгода более чем существенная!

Взять, к примеру, того же Зэфа. Тело гибкое, мощное, как у доисторического животного, а мозги - тривиального убийцы. Всадили человеку заряд дроби, а он и не почувствовал. Другой бы слег на месяц, а этот ничего - бегает. И ведь заживет все как на собаке. Уже через неделю! Вот если бы голову Альберта - да на плечи этого чудовища, тогда все было бы справедливо. Потому что кто такой Зэф, если разобраться? Всего-навсего подручный. Надежный, опытный, сильный, но тупой, как все, кто только и умеет убивать. Альберт же, в отличие от Зэфа, умел и убивать, и оживлять…

- Ну все, лепилка, пойду я. - Завязав шнурки одолженных у хирурга ботинок (свои - перемазанные и перепачканные - пришлось выкинуть), Зэф браво соскочил с кушетки, рывком натянул на себя куртку.

- Постирайся, когда домой придешь.

- Зачем стираться? Новое надену. - Зэф подмигнул Альберту. - Мы ведь для того и работаем, чтобы не стирать старое. Или нет?

Альберт неопределенно пожал плечами.

- Ладно, об уговоре не забывай. Джакопа я тоже предупрежу. - Махнув рукой, Зэф направился к выходу.

- И ботинки потом верни! Я за них полторы тысячи уплатил.

- Не боись, верну. - Зэф даже не повернул головы. Жлобство Альбертика порой смешило его, а порой приводило в ярость. И то сказать, когда человек, зарабатывающий по сто-двести тысяч в месяц, терзается из-за дешевой обувки, это срам. И те же ботинки Зэф твердо решил выкинуть - тотчас по возвращении домой. И пусть потом этот сморчок ноет и куксится. Жадных по жизни положено наказывать. Точно так же, как трусливых и слабых…

Выйдя из кабинета, Зэф спустился по служебной лестнице и узеньким коридором перешел в правое крыло здания. Мышцы на ногах чувствительно покалывало, но повязки были наложены добротно, а сделанные уколы внушали успокоение. Сепсис ему, во всяком случае, уже не грозил. Разве что похромает некоторое время, но и это протянется недолго. Собственно, любая хромота происходит от боязни потревожить рану, - Зэф же к ранам относился пренебрежительно и даже присутствие постоянной боли считал вполне обычным для настоящего мужчины. Тягаешь железо в зале - значит, рвешь мышцы; бьешь по мешку или макиваре - значит, сбиваешь костяшки; дерешься с противником - значит, зарабатываешь синяки. Все в равной степени болезненно и некомфортно. Так что боль для мужика - обычное дело, а жизнь коротка - можно и потерпеть… Заслышав впереди подозрительный шум, он притормозил и сделал это очень вовремя. В маленьком предбанничке, заменяющем вестибюль, его поджидала любопытная картинка. Альбертовы охранники - твердолобые охламоны, обряженные в белые халаты, беспомощно лежали на полу, и, насев сверху, парочка плечистых незнакомцев умело выкручивала им руки. Поджав тонкие губы, Зэф беззвучно качнулся назад.

Вот и все! Значит, добрались и до Альбертика. Быстро, надо признать! А признавать очень и очень не хотелось. И не так уж важно, кто именно сдал хирурга. Костяй или Кузьменко, хотя эти о профилактории как раз знали мало, а вот Джакоп… От неожиданной мысли Зэфа даже перекривило. Забавно, если Альбертика заложил главный жиромяс! Впрочем, дошлые «кандагаровцы» (а, судя по всему, в вестибюле были именно они) могли и сами докопаться до истины…

Бесшумными шагами он ринулся обратно.

Коридор, ступеньки из мраморной крошки, знакомая дверь.

- Они уже здесь!

- Кто «они»?

Не отвечая, Зэф затворил за собой дверь, быстро приблизился к окну, чуть раздвинул пластины жалюзи.

- Ну да, вон и машинка их туточки. Очень кстати! На ней и уеду отсюда… - Зэф повернулся к перепуганному хирургу. - Увы, Альбертик, но, кажется, нам придется расстаться.

- О чем ты говоришь?

- Это ребятки из «Кандагара». Пришли, как ты сам понимаешь, по твою душу.

- Но как они могли узнать?

- Видимо, кто-то им тебя сдал. И поверь, уж я постараюсь выяснить, кто это сделал. Нехорошо, если утрата столь ценного кадра окажется безнаказанной.