— О Господи, — вздохнула Александра, поднимаясь и расправляя юбки. — Чувствую, у меня вот-вот голова разболится. Пожалуйста, попроси Тини растереть мне виски розовой водой.
— Я сам разыщу Тини, — объявил с порога Флок. — И одновременно проверю, не слоняется ли рядом этот пройдоха Неттл.
Лорд Хоббс изумленно поднял брови:
— Похоже, здесь царят разногласия, милорд?
— Кого вы имеете в виду?
— Как кого? Вас, лорд Бичем. Ведь это ваш дом?
— Да, и мисс Мейберри — моя нареченная.
— Ах вот как? Жаль. — Лорд Хоббс встал — Что же, продолжу свои розыски. Полагаю, остальным уже известны подробности?
Присутствующие энергично закивали.
— Кстати, вы ничего больше не узнали об этой таинственной древней лампе, обладающей большим могуществом, чем сам дьявол?
Лорд Бичем открыл было рот, но тут же плотно сжал губы. Нет, он не проговорится! Хелен не желает, чтобы кто-то знал о лампе.
Оба дружно покачали головами. Не успел лорд Хоббс выйти из дома, как Хелен подступила к Спенсеру и рассерженно завопила:
— Ведешь себя как испорченный ребенок! Капризный младенец! Тебе бы не помешала Восьмая степень!
— Что такое Восьмая степень? — заинтересовался Райдер.
— Они имеют в виду наказания, — пояснил Дуглас. — Восьмая степень — вещь серьезная. В чем она состоит, Хелен?
— Не скажу. Узнаешь от Александры. Пусть применит ее к тебе, когда провинишься.
— Я тоже хочу знать, — вмешалась Софи. — И не только эту, но и все другие степени. Желаю помучить Райдера. Пусть рыдает и просит пощады.
— Верно, — поддакнула Александра, сладострастно потирая руки. — Постараюсь узнать побольше о путах, узлах, веревках, кнутах и тому подобном. Дуглас очень упрям, силен и к тому же настоящий великан. Приятно будет для разнообразия увидеть его беспомощным. Такое возможно?
— О да, — заверила Хелен. — Так и быть, леди, пойдем в кабинет Спенсера, и там я поведаю все свои тайны. Объясню, что какой степени соответствует. Кроме того, мы втроем можем изобрести и новые способы.
— Черт возьми, — пробормотал Райдер Шербрук, глядя вслед удалявшимся женщинам. — Что нас ждет. Спенсер?
— Самые разнообразные наказания, которые, возможно, сведут тебя в могилу.
— Не забыть узнать у Хелен степень того утонченного наказания, которому подвергла меня дражайшая жена на прошлой неделе. У меня все тело свело от предвкушения, — сообщил Дуглас — Клянусь, это восхитительно! — обрадовался Райдер. — Я очень рад, что мы поближе познакомились. Спенсер. Сомневаюсь, что сейчас кто-нибудь из нас способен сосредоточиться на чем-то серьезном, но, может, расскажете о лампе, пока не вернулись дамы с горящими глазами и готовые к бою?
— Так ей не терпится увидеть меня беспомощным, вот как? — пробормотал Дуглас, скрестив руки на груди и, глядя в пустоту.
— Прежде чем перейти к лампе, — предложил Спенсер, — позвольте мне привести несколько примеров дисциплинарной системы Хелен.
— Обязательно! — , воскликнул Дуглас. — А я расскажу, с чем столкнулся в прошлую субботу.
— Каким неожиданным удовольствием обернулся этот визит! — добавил Райдер, залпом допив давно остывший чай. Спенсер неожиданно нахмурился:
— Только что вспомнил! Нужно продумать детали бала в честь нашей помолвки. Пригласить весь Лондон.
— Обязательно займемся этим, — пообещал Райдер. — Но сначала о наказаниях.
Глава 28
В ночь накануне бала имя Джерарда Йорка было у всех на устах. Старая сплетня вновь занимала умы общества. Новые слухи будоражили свет.
Гостиная лорда Бичема с утра до вечера гудела голосами. Всем хотелось побольше узнать о Джерарде Йорке, магической лампе и убийстве преподобного Матерса. Любопытных в основном интересовала именно лампа: миф, очаровательная легенда, к сожалению, не имеющая под собой оснований. Нет, свиток ничем не помог, повторяли Хелен и Бичем снова и снова.
Желающие получить награду в пятьдесят фунтов за сведения о Джерарде валили валом, но еще больше было тех, кто жаждал огрести денежки за информацию об убийстве преподобного Матерса. Сталкиваясь с подобными индивидами, Хелен старалась не дышать, уж очень несло от этих молодцев самого подозрительного вида: шляпы надвинуты на глаза, за поясами грязных штанов — устрашающего вида ножи. Плайни Бландер, секретарь лорда Бичема, целыми днями трудился, допрашивая претендентов на обещанное богатство.
Наступила полночь, и пришлось признать, что за прошедшие три дня они не получили никаких убедительных доказательств. Очевидно, ни одна из темных личностей, клявшихся, будто Джерарда Йорка недавно видели в гостинице “Белая лошадь” неподалеку от Гринвича, не стоила доверия. Убийца несчастного Матерса также не был найден. Нужно отдать должное Бландеру: никто лучше его не видел насквозь лгунов, мошенников и всякое отребье.
Кроме того, весь Лондон судачил о волшебной лампе, в которую, правда, никто не верил. Зато лучшей темы для застольных бесед было не найти, тем более что в поисках участвовал сам лорд Бичем, человек надменный, но очень умный, который не стал бы заниматься пустяками. Столичные жители были крайне довольны столь неожиданным развлечением.
А невеста лорда Бичема оказалась поистине великолепным созданием. Все были единодушны в этом мнении, даже те дамы, которые явно сгорали от ревности и зависти и, прикрываясь веерами, шептали, что она самую чуточку выше, чем следовало бы.
"Завтра вечером!” — думала Хелен, устраиваясь поудобнее в мягкой постели. Черт возьми, кому вздумалось поселить ее в спальне, находящейся едва ли не рядом с комнатой Спенсера? Но ничего, завтра вечером они объявят о помолвке! Где же скрывается Джерард, дьявол бы его побрал? Если он жив, наверняка не станет ждать до последней минуты! Вот-вот обнаружит себя. Странно, но она никак не может припомнить случая, когда бы Джерард выказал особую отвагу. Вероятно, просто возможности не представилось.
Все случилось так быстро, что Хелен не успела даже вскрикнуть: слишком крепко спала. И проснулась оттого, что рот ей заткнули платком, а сильный удар в челюсть вновь лишил чувств. Последнее, что она успела расслышать, были чьи-то слова:
— Ну вот, готово.
И сознание куда-то уплыло.
* * *
Она почувствовала, как виски разрываются изнутри. В ушах стоял грохот, наполнявший все ее существо, причинявший мучительную боль. Ей хотелось забыться, не сознавать и не чувствовать ничего, но голову, казалось, пилили тупым ножом. Хелен застонала.
— Приходишь в себя, дорогая?
Голос.., она знала этот голос, но как же давно слышала его! Так давно.., много-много лет назад… И он изменился: стал более низким, хриплым. Или нет?
