такое делать?
— Нет у меня ответа на твой вопрос, Сергей. Одно тебе скажу и можешь это передать всем своим товарищам — со временем вы поймёте, что жёсткость в отношении вас как курсантов, была лишь твёрдостью, чтобы воспитать в вас офицеров.
Мало мне было секретов, связанных с гибелью семьи Родиных. Теперь вот ещё один добавился. Есть пару мыслей на этот счёт, только ничего не вяжется.
Кому нужен курсант, на тот момент, первого курса, которого нужно завалить на самостоятельном вылете? По сути, только Граблину и нужно было, чтоб удовлетворить его эго и насолить Нестерову. Тогда зачем было мне сейчас всё это рассказывать?
К этим мыслям я возвращался на протяжении всей ночной смены. Если парни в ожидании своего вылета успевали поспать, то мне вот совершенно было не до этого. А всему виной Артём, который пытался найти у меня поддержки перед серьёзным застольем на выходных.
— Чего ты волнуешься? Первый раз, что ли, к ней домой идёшь? — спрашивал я, выходя из стартового домика.
Это строение представляло собой снятую будку с ГАЗ-66, перекрашенную в болотный цвет. Внутри были схемы и карты полётов в районе аэродрома, справочная литература, спрятанная в большой штурманский чемодан и несколько парт со скамейками. В углу выведен динамик с прослушкой стартового канала и шкаф, где лежали наши книжки подготовки к полётам.
Это самое первое, что проверял комэска, когда заходил на территорию этого объекта. Дежурный на старте бежал к нему докладывать, получая при этом сразу гору замечаний. Так уж принято, что курсантов всегда нужно держать в напряге.
— Да не волнуюсь я. Просто народу много пригласили близняшки. Вас тоже, между прочим, с Женей, — сказал Артём, присаживаясь на скамейку.
— Ну, это успели передать. Напомни, когда состоится званый... приём пищи, так сказать?
— В это воскресенье. Серый, ты только не пропади с этого мероприятия. Мне надо, чтобы ты был там.
Темнит чего-то, мой рыжий друг! А бомонд, действительно, знатный собирается, по словам Артёма. Макс и Костя тоже придут. Странно, что Курков пропустит целый день свидания с Леночкой Петровной. Но, как Макс сказал, товарищей он без поддержки не оставит. Может, устал наш заместитель командира взвода от постоянных походов на индивидуальные консультации к психологу?
— Буду, не переживай Тёмыч. А чего ты так переживаешь за моё присутствие? Чего удумал сделать-то?
Конечно, я понял, что наш Рыжов решил накинуть на себя хомут супружеской жизни и в присутствии свидетелей сделать предложение. Только каким боком я ему помогу? Суфлёром подработать, если он вдруг слова забудет?
— Серый, ну ты по опытнее нас будешь. С девчонками у тебя всё на высшем уровне...
— Ну, во-первых, я с тобой одного возраста, — попытался я как можно убедительнее соврать о своём истинном количестве прожитых лет. — А во-вторых, сомнений тут быть у тебя не должно. Схема простая. Сказал: «выходи за меня» выслушал «да» и поцеловал. Света, как я заметил, души в тебе не чает.
— С чего ты решил, что я её замуж зову?
— С того, что ты под подушку ночью прячешь коробочку синего цвета. И сейчас она с тобой. Вон выпирает.
— Как выпирает? Я же её... — дёрнулся к нагрудному карману комбинезона Артём, который был ровным и не выдавал присутствие каких-либо предметов в нём. — Нет ведь у меня ничего... Обманул меня?
— Выведал секретную информацию. Язык за зубами я держать умею. Так вот, делай предложение и не дёргайся.
— Момент спорный насчёт не дёргайся, — сказал Артём, доставая пачку «Примы».
— Ооо, брат. Походу, не всё так хорошо?
— Есть трудности, — сказал Тёмыч, закуривая папиросу. — Давно мы с ней. Меня как бы всё устраивает. Недавно вот на свадьбе у её троюродной тётки были. Она там даже цветок поймала, и давай пенять, мол, тоже хочет как тётя.
— А ты не смог аккуратно вырулить в этом вопросе.
— Конечно. Затем пошли кривые взгляды, вопросы, обиды. Короче, Света теперь пару недель не разговаривает со мной. На застолье меня Наташа пригласила.
— Египетская мышь! — воскликнул я в стиле Реброва. — И с таким багажом ты решил сделать предложение? Диспозиция у тебя так себе.
— Я знаю, вот и хочу, чтоб мы все пришли. Меня одного выгонит, а вас нет.
— А ты уверен, что там других не будет подводных камней мужского пола, так сказать?
— Об этом я не подумал. И чего делать?
На нашу стоянку начал заруливать самолёт с Нестеровым и Максом. Нужно было идти помогать готовить его к следующему вылету.
— Решим вопрос. Света не устоит перед твоим очарованием.
— Я сейчас у Николаича ещё в полёте спрошу. Он же мужик опытный.
Мда, не того ты советчика нашёл, Тёма. Сам же слышал, что Нестеров до сих пор без штампа в паспорте ходит.
В воскресенье всем нашим мужским отрядом мы отправились в гости к Светлане и Наташе. На пороге нас встречала хозяйка дома — мама близняшек.
— Ой, сколько красавцев в доме. Девочки, разбирайте быстрее, а то их всего четверо, — крикнула мама девочкам, которые продолжали готовить на стол.
В квартире невероятно вкусно пахло. Некая смесь из запечённой картошки с курицей, нарезанной колбасы и свежих овощей.
— Ребята привет. Мам, ну всё. Дальше мы сами, — сказала Света, удостоив Артёма поверхностным взглядом.
— Убегаем. Ваня, нам пора, — скомандовала мама близняшек.
Из зала вышел представительского вида мужчина в чёрном костюме, которого нельзя было не узнать.
— Здравия желаем! — хором поздоровались мы, когда перед нами появился полковник Кузнецов. Тот самый, что принимал наши документы на поступление в училище в штабе приёма.
— Ну, тихо, — успокоил он нас, пожимая каждому руку. — Не любят у меня дома армейские порядки. Всё у всех хорошо?
— Так точно, — опять хором ответили мы и с кухни послышались отдельные смешки.
— Мы тогда пойдём, а вы...
— Иван Иванович, нам пора, — настойчиво произнесла его супруга.
— Уходим, — сказал Кузнецов и вместе с ней вышел за дверь.
В зале уже был накрыт стол на десять человек. Несколько больше, чем должно было быть по моим подсчётам.
Повесив на вешалку свои кителя, нас пригласили пройти в зал. Девушки, одетые в лёгкие цветастые платья быстро перемещались из кухни в комнату, перенося тарелки и салатницы.
Для обычного выходного застолья, достаточно
