мы разбивали свой первый лагерь. Разве что родника видно не было. Кузнец поднялся с расстеленной на траве медвежьей шкуры и, шумно потянув носом воздух, усмехнулся. - Чистые, сытые… Мне‑то домашнего захватили, полакомиться? А то эта вяленая дрянь уже во сне снится.
- А как же! - Мы с Грегом одновременно соскользнули с седел, и бывший дворецкий тут же полез в сумки за предусмотрительно припасенными домашними разносолами.
Мы еще не успели проголодаться, а потому, усевшись у костра, только смотрели, как волхв с удовольствием хрустит куриными косточками, заедая жирное мясо еще теплым хлебом и запивая свой завтрак молоком из небольшой корчаги, на которую хозяйка дома даже расщедрилась наложить наговор на холод и прочность.
- Ну что, можем отправляться? - спросил я, когда сытый Антон, утерев усы и бороду, довольно прищурив глаза, окончил трапезу и стряхнул остатки и крошки в огонь.
- Э‑э, нет. Извини, княже, но коли хочешь, чтоб я вас до той стороны довел, придется еще немного подождать. - Покачал головой кузнец и пояснил, в ответ на мой недоуменный взгляд: - Уж больно много сил у меня этот поход выел. Хотя бы до вечера отдохнуть надобно. А ночью двинемся. Чай, наговор на кошачий глаз не забыл покамест?
- Не забыл, не забыл. - Вздохнул я. А что делать? Если Антон говорит, что устал, придется подождать, он зря болтать не станет. Но идти по лесу ночью, даже с наговором, удовольствие невеликое, а если еще учитывать ночной разговор… как бы нам не нарваться на контрабасов, или того хуже. Всполошат заставу, а те на нас наткнутся. Вот веселье будет…
- Да не переживай ты так, Вит. - Неверно поняв мое уныние, Антон хлопнул меня по плечу. - Тебе же день туда, день сюда… как ты говоришь, погоды не сделают.
Пришлось пояснять, рассказывая об услышанном ночью. Волхв поначалу нахмурился, но потом вдруг улыбнулся и махнул рукой.
- Ништо! Прорвемся. Оно, может, так даже и лучше будет. Коли стражу потревожим, наведу их на несунов, а ежели с караваном столкнемся, то и стражу позвать на подмогу не грех.
- Так‑то оно так. - Я вздохнул. - Вот только мне совсем не хочется светиться. А столкнувшись с дозорами или несунами, я не просто засвечусь. Засияю, как новогодняя елка.
- Так ведь выхода у нас все одно нет. Ежели этой ночью не пойдем, то следующие три дня дозоры будут сменщиков водить, показывать, что да как. А значит, стражи будет в дозорах в два раза больше. Глаза уж им точно не отведешь… С обычным разъездом еще можно было бы попробовать, и то не наверняка, а уж сдвоенным это даже мне не под силу. Ты готов ждать три дня?
- М‑да, три не один. Сам ответ знаешь, так чего спрашиваешь? - Фыркнул я.
- Вот то‑то. Значит, остается только один вариант. Идти сегодня ночью. - Развел руками волхв, и мне не оставалось ничего иного, как согласиться. Действительно, либо идти ночью, либо ждать три‑четыре дня, пока прежняя смена застав не уйдет на квартиры… Вот только мне интересно, откуда наш кузнец так хорошо знает такие особенности?
- Нечего так на меня смотреть, князюшка. Мои клинки по всей Европе ценятся. И не все туда попали с отметкой таможенного департамента, - усмехнулся Антон.
- И ты не боишься мне этого говорить? - Я приподнял одну бровь.
- Тю. Если уж тебе не верить, то кому тогда вообще доверять можно… ну, окромя семьи, конечно же. - Развел руками кузнец и весело рассмеялся. - К тому же ты теперь не на государевой службе, так что… Что ты мне можешь сделать?
- Верно. Ничего не могу, и не хочу… Пока. - Кивнул я.
- Э? - не понял Антон.
- Мне подарки понадобятся для тамошних «сильненьких людей», - пояснил я. - И переплачивать за таможню не хочется. Так что…
- Змей ты, князь, как есть аспид ядовитый, - деланно закручинился Антон, но, бросив взгляд на сидящего истуканом Грега, подмигнул. - Договорились. Ежели что понадобится, пришлешь весточку. Все сделаем.
- Вот и славно. А сейчас… - Я огляделся по сторонам и, остановив взгляд на лошадях, кивнул. - Раз уж мы решили уходить ночью, предлагаю осмотреть оружие и отдыхать. До заката.
Осмотр и чистка всего имеющегося у нас в наличии арсенала заняло добрых полтора часа. Зато, успокоив собственную паранойю, я с большим удовольствием проспал до оговоренного времени…
Ну да, старая привычка, дремать при любом удобном случае, еще с «тех» времен осталась. Казалось бы, столько лет прошло, ан нет. Выскакивают такие вот напоминания…
Разбудил меня наш кузнец‑проводник, и, действительно, выглядел он сейчас куда лучше, чем утром.
- Ну что, княже, пора идти, - пророкотал Антон, кивая в сторону уже собирающего вещи Грега.
- Пора, значит, идем. - Я потянулся, одновременно выпутываясь из‑под одеяла, которым меня во сне накрыл когда‑то бывший дворецкий и, со вкусом зевнув, поднялся на ноги.
В лесу темнеет быстро, так что, если собирались мы в сумерках, то на тропу встали уже в полной темноте. Наговор «кошачьего глаза» легко лег на лошадей, но рисковать ехать по ночному лесу в седлах мы не стали, по крайней мере, пока. Кони не люди, и быстро привыкнуть к изменившемуся зрению не могут. И если мы с Грегом вели своих «скакунов» под уздцы, то волхв и вовсе, что‑то нашептав на ухо своей лошади, намотал ее поводья на луку седла моего Серко и канул в заросли, словно его и не было. И никакой наговор не помог разглядеть…
- Мессир? - в этом спокойно‑вопросительном тоне бывшего дворецкого было всё. И беспокойство, и недоумение с непониманием… и даже просьба объяснений и дальнейших инструкций.
- Не переживай, Грег. Никуда наш кузнец не сбежал. Просто пошел дозором вокруг, побережет от незваных гостей и попутчиков, - пояснил я, позволяя лошади волхва самостоятельно выбирать дорогу и тянуть за собой моего Серко. Все правильно, сейчас она дорогу чует не хуже самого Антона, вот пусть и поработает проводником, пока волхв на себя профессию охранника примеряет.
Где‑то часа через три впереди послышался хруст, словно что‑то большое ломится через кусты, и на тропинку вывалился тяжело дышащий кузнец.
- Ох. - Завидев нас, Антон махнул рукой и, отдышавшись, заговорил: - Видел я этих голубчиков, вот только на обычных «контрабасов» они похожи не больше, чем я на
