неприятные воспоминания, пытаясь подломить волю гостей. Давило не на мозг, но на душу, вытаскивая на свет то, что они бы предпочли забыть с концами.
И как когда-то в лесу, Грог вновь видел свою младшую сестру. Маленькую девочку, которой он её и запомнил, прежде чем навсегда покинуть родную планету. Она стояла рядом и смотрела на него такими большими и родными глазами, что в душе всё перекрутило.
— Я соскучилась по тебе… — тихо произнесла она.
Грог не ответил. Он мысленно повторял про себя, что это всё не взаправду, что это иллюзия, которая хочет его остановить, но помогало не очень.
— Даже если и так, то что это меняет? — склонила она голову с укоризною в глазах. — Я всё равно люблю тебя. И очень по тебе тоскую. Я мечтала, что мы вновь встретимся, и всё будет как раньше, но… тебе было всё равно на нас. Ты выбрал другой путь и не пришёл, даже когда мы очень нуждались в твоей помощи.
Это всё ложь. Каждое слово этой галлюцинации. Откуда ей знать, что действительно произошло на его родной планете, и кто именно в этом замешан? Это всё…
— Но ты ведь всё и так понимаешь, не так ли? Я знаю, потому что знаешь ты. Тебе известно, что там произошло, что случилось, после чего нас не стало. Тебе всё это известно…
И словно в подтверждение своих слов, на него нахлынули воспоминания.
Говорят, что космодесантники должны отринуть своё прошлое, чтобы не иметь никаких слабостей, но далеко не все так поступали. Кто-то продолжал поддерживать контакт со своей семьёй или, по крайней мере, следить за тем, что происходит у них на родине.
Знал ли он, что произошло? Теперь, если вспомнить давно забытые времена, то ответ будет прост.
Да, он знал, что что-то произошло.
Грог знал, что на его родной планете была какая-то операция. Знал, что во время неё погибли люди. Случайно узнал об этом и сразу поспешил выяснить, что случилось с его семьёй.
Получить подробности удалось из базы данных, где было лишь сказано, что на Альфе-три проводилась операция, где участвовала какая-то диверсионно-разведывательная группа. И что его семья числилась погибшей в тот день. Никаких подробностей, но было достаточно сопоставить факты, чтобы всё сошлось. Операция и гибель его родных, гибель его младшей сестры…
У Грога были предположения, что Грант мог что-то об этом знать, возможно даже принимал участие, ведь он тоже раньше служил в похожем отряде. Косвенные и ничем не подкреплённые, но такие домыслы у него были. Однако теперь, после слов Зигфрида, он был более, чем уверен, что его боевой товарищ не просто знал — он был там в тот момент.
Грог пытался не думать об этом, пытался забыть, посчитав, что прошлого не вернуть и ничего теперь не исправить, и у него это получилось. То ли импланты, то ли пси-обработка, а может всё вместе позволили отбросить гнетущие мысли…
А теперь Грог вспомнил вновь. А вместе с этим вернулись и чувства.
— А ведь он был там, да? — посмотрела девочка на его товарища. — Грант, как теперь он себя называет, был там, он в этом участвовал. Ты это знаешь, ты знаешь, что он повинен в моей смерти, а общаешься так, будто ничего не произошло.
Он пытался прогнать эти мысли тем, что у каждого есть свой приказ…
— Но с каким безразличием и безжалостностью они убивают всех? А некоторые делают это с удовольствием, истребляя всех, до кого только могут дотянуться. И им всё равно, ребёнок перед ними или взрослый, виновен он в чём-либо или оказался не в том месте и не в то время. Мы надеялись, что нас придут спасти, но нас всех убили. Он убил.
Грог отвёл взгляд, но девочка вновь была перед его глазами.
— Тебе не уйти теперь от этого. Он был там, он убил нас просто потому, что хотел убивать, хотя должен был спасти. Ты сам видел, как хладнокровно он отнимает жизни, даже если в этом нет необходимости. Не зря его так все боялись. А ты будешь общаться с ним, наплевав на то, что он сделал со мной. Даже сейчас ты не пытаешься его остановить, хотя он…
И девочка растворилась в воздухе с выстрелом градомёта.
Иллюзия или нет, но гнилые мысли уже проникли в его голову. Грог пытался бороться, пытался оправдать это тем, что он в действительности не знает, сделал ли это Грант, что бы призрак не говорил. Да и у любого есть приказ, который они обязаны выполнить… Но родные всегда будут оставаться родными, куда бы ты ни пошёл, и вопрос оставался прежним.
Семя сомнений и подозрений, посеянное в прошлом, начало разрастаться ещё сильнее.
Что произошло на той планете, что вышел оттуда один лишь Грант? Что он тогда сделал, и это из-за него Грог лишился всех свои родных? Его младшей сестры, которую вполне могли спасти? Ведь Грант в узких кругах был хорошо известен своей бескомпромиссностью и тем, что с жертвами он практически не считается. И встань на его пути один-единственный ребёнок, он нажал бы на спуск, не задумываясь, даже если есть иное решение.
Человека легко подкосить, если надавить на что-то больное и просто указать пальцем на человека, который мог быть в этом виновен. И как ты не пытайся себя убедить, душа логике не подчинялась.
Но не только Грогу досталось ментальной атакой. Зигфрид тоже не остался в стороне.
Всю жизнь он защищал Империю. Всю жизнь он боролся против врагов, одни из которых были демоны и ересь, что принесли в его жизнь немало горя и боли. А теперь перед ним стоял его товарищ, который так или иначе был с ними связан.
И подлый тихий голосок спешил развить эту мысль.
— Может он уже с ними? Может быть, твой товарищ уже сотрудничает с ересью и демонами, водя тебя за нос? Как можно верить тому, кто погряз в ереси?
Зигфрид тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, но они продолжали шептать ему на ухо в само сознание.
— Ведь как удачно всё складывается. В нём и демон сидит, и силами хаоса обладает. И ты хочешь сказать, что он с ними не сотрудничает? Не связан? Ты сам в это веришь? Или может он просто водит вас за нос?
Грант бы не стал этого делать. Он…
— Он уже запятнал себя ложью. Если
