и оставшимся на воздухе Чипу и Дейлу. Лежнев посмотрел на двухсотграммовые бокалы, доверху заполненные шипящей пузырящейся жидкостью.
— Так, забыл сказать! — судорожно начал импровизировать парень. Не хотелось портить момент и объяснять, что девушка слегка погорячилась с количеством. — Сейчас каждый берет свой стакан, и торжественно отливает из него прямо на землю большую часть. Оставляем не больше четверти, понятно? Это жертва духам.
— Да, про духов забывать нельзя, — очень серьезно закивали тойдорианцы. — Когда духи злятся — это просто беда!
Так что все отлили из стаканов лишнее, и остались у них вполне вменяемые пятьдесят грамм, на донышке. Герман с сомнением посмотрел на Тиану. «Ох, как бы не споить ребенка… с непривычки-то! Хотя ладно, скафандр если что просигнализирует».
Скафандр, к слову, и так уже успел сообщить, что в стакане слабый яд и настойчиво не рекомендовал принимать его внутрь.
— Герман, а это нормально? — забеспокоилась Тиана.
— Ну, вообще да, не очень, — согласился Герман. — Но ты же видишь, яд слабый. Только ты заранее приготовься, что это невкусно. Просто традиция такая. У нас, правда, есть и более вкусные напитки на основе этилового спирта, но в целом и они без него лучше, чем с ним. В принципе ты можешь даже и не пить. Отдашь духам, думаю, они только обрадуются.
— Я попробую немного, — решила девушка, и пригубила напиток. Герман замахнул свою порцию, тойдорианцы — тоже. Тиана скривилась так, что Лежневу ее жалко стало. Он и сам понял, что погорячился с газировкой. Откровенный перебор. Более мерзкого вкуса ему чувствовать не доводилось. А вот тойдорианцам явно понравилось.
— Вот это нихрена себе! — восхищенно завопил Дейл. — Как ты говорил этот напиток называется, шампанское? Ты не против, если мы оформим патент?
— Да оформляйте, — отмахнулся Лежнев. — Можете даже производство наладить, что вам мешает? А что, прямо вкусно?
— Отвратительно! — ответил Чип. — Но по мозгам дает так, что обычным винам и не снилось. Это точно будут покупать!
Герман только плечами пожал. За тойдорианцев он не переживал. Если уж у них столько разных видов алкоголя, да еще и разной крепости, вплоть до шестидесяти процентов, то от еще одной придумки точно не сопьются.
— Герман, вы действительно это пьете? — ошеломленно спросила девушка, немного отдышавшись.
— Если окажемся на Земле, я тебя угощу настоящим шампанским, — пообещал Лежнев. — Оно вполне вкусное. А это — водка, да еще и газированная. Она никому не кажется вкусной, но ее все равно многие любят. Я как-то рассказывал, кажется.
— Да, я помню. Герман, традиция точно не против, если я это вылью? Я кажется не хочу это допивать.
«Вот и славненько, — решил Лежнев. — А то не хватало еще чтобы ей понравилось! И настоящего шампанского я ей давать не буду, зря сказал. Нам, в целом, и без этого весело. Вот газировки бы…» Лежнев понял, что ужасно соскучился по коле и тархуну.
Раньше Герман очень тщательно соблюдал принцип «выпил — за руль не садись». Не пришлось нарушать его и теперь. Этот яд, в отличие от того, что содержалось в грибах с муравейника, скафандр распознал, и уже ввел в кровь антидот, так что даже небольшое опьянение от крохотной дозы алкоголя уже стремительно улетучивалось.
— Только постарайся не так резко, как в первый раз, — попросила Тиана, когда они уселись в креслах. — Мне кажется в атмосфере не стоит так гонять.
«Если бы еще в первый раз я это специально делал!» — мысленно хмыкнул Лежнев, и крайне осторожно потянул штурвал. В этот раз получалось гораздо увереннее. Дятел взлетел в воздух и начал целеустремленно карабкаться в зенит. Лежнев знал, что внизу, всего в километре под ним, так же плавно поднимается Кусто, но на мониторах ликс никак не отображался.
И вот они в космосе. Справа — внизу серо-зеленый диск Базара, впереди и над головой огромное небо, заполненное звездами. Герман с трудом боролся с восторгом. Все же самому управлять полетом — это совсем не то же самое, что быть пассажиром. «Хотя в слиянии, пожалуй, все равно круче», — подумал Лежнев.
— Так, а теперь давай выясним примерно ускорение, которое твой Дятел может выдать, — предложила Тиана, когда они вышли за пределы атмосферы и отлетели немного от планеты. Подъем занял довольно много времени, хотя Герман чувствовал, что птичка может гораздо быстрее. Он плавно потянул за штурвал, потом еще сильнее… система компенсации пока справлялась — его немного вдавило в спинку, но ничего страшного не произошло.
— Действительно быстрая машина, — удивилась разведчица. — Это уже двадцатая часть ускорения, которое может выдать Кусто, не убив пилота!
— Тогда еще прибавим? — предложил Лежнев.
— Давай, — слегка неуверенно предложила Тиана, и Герман втопил.
Вот теперь его проняло. Кости даже немного хрустнули, сиденье жалобно заскрипело. Герман глянул на экраны. Базар, оставшийся позади, уменьшался на глазах. Это был настоящий восторг.
— Здорово, правда? — спросил он Тиану. — Кусто, ты насколько быстрее можешь?
— Всего в десять раз! — похвалил тихоход.
— Действительно, быстрая машина, — снова удивилась Тиана. — Местные, пожалуй, даже помедленнее будут! А теперь попробуй маневрировать. Только осторожно.
Герман попробовал. Сначала осторожно, потом чуть резче… Ему нравилось все сильнее и сильнее. Базар был уже слишком далеко, чтобы видеть свое движение, но даже так скорость чувствовалась. Герман задумался. Он ведь не в слиянии с ликсом, который намного чувствительнее любых приборов, и в самом деле ощущает изменение своего положения относительно небесных тел. Мониторы показывают одно и то же, но все равно Лежнев точно знает, что сейчас несется дикой скоростью.
— Слушай, а почему я чувствую скорость? Если посмотреть на экране, мы просто висим в пространстве. Звезды-то слишком далеко, чтобы как-то менять положение относительно них.
— У тебя понемногу развивается ментальная чувствительность, — огорошила девушка. — Я тоже чувствую. Это хорошая способность.
— Нихрена себе… — удивился Лежнев. — У меня-то откуда? Я ж не киннар.
— Но вид-то у нас один! — напомнила девушка. — У людей эти способности еще слабые. Ты вот шипящую вспомни! А инициировалась эта способность у тебя в слиянии с ликсом. Я всегда говорила, что ты очень талантливый! Далеко не всякому слияние помогает!
Лежнев с удовольствием обсудил бы эту особенность еще, но вмешался Кусто:
— Тиана, Герман, вас там вызывают. Через информаторий. Будете отвечать?
— Выводи на забрала, — насторожилась Тиана.
Это ожидаемо оказался благообразный Катис и Малант — Лежнев вдруг сообразил, кого ему напоминает эта приятная физиономия. Сейчас, когда с лица сошли синяки под глазами, которыми обеспечил его Герман, это стало особенно заметно. Шив Палпатин, он же Дарт Сидиус. Не брат близнец, но похож. Прежде всего выражением лица. «Хотя Катису до того
