Такая слабая.
Такая чертовски слабая.
Это должна быть его Хекс. Он должен был проделать ритуал с ней, а не какой-то случайной человеческой шалавой.
Уткнувшись лицом в ладони, он опустил голову, восторг постепенно угасал. Все было не так, как должно было быть. Не это он планировал.
Он был в бегах. За ним охотились. Он с трудом продирался сквозь тернии этого мира.
Что, черт возьми, он будет делать без своего отца?
Глава 28
Ожидая ответа Хекс на свой вопрос, Джон внимательно перечитывал те слова, что написал, обводил их ручкой, заштриховывая снова и снова. Наверное, ему не следует что-либо требовать от нее, пока она в таком состоянии, но ему нужно, чтобы она с ним поговорила. Если уж дошло до душевного стриптиза, он не желал обнажаться в одиночку
Кроме того, он действительно хотел знать, что с ней произошло, и только она могла ему об этом рассказать.
Повисла тишина, и Джон мог думать лишь о... черт, лишь о том, что Хекс закрывалась от него. Снова. С одной стороны, это было ожидаемо, и поэтому не должно было иметь большого значения. Бог свидетель, она отказывала ему уже сотни раз.
Но сейчас он чувствовал себя так, будто в очередной раз встретился со смертью лицом к лицу.
– Я видела тебя. Вчера.
От звука ее голоса он резко поднял голову. «Что?» спросил он одними губами.
– Он держал меня в той спальне. Я видела тебя. Ты вошел и сел на кровать. И унес с собой мою подушку. Я была... рядом, пока ты был там.
Джон поднес руку к своей щеке, и Хекс слегка улыбнулась.
– Да, я прикоснулась к твоему лицу.
Господь всемогущий...
«Как?» беззвучно спросил он.
– Я не могу с уверенностью сказать, как он это делал. Но именно так он меня схватил. Мы все были в той пещере в колонии, где держали Рива. Когда появились симпаты, Лэш схватил меня, причем чертовски быстро. Меня неожиданно сбили с ног, и куда-то потащили, я не могла бороться, и никто не слышал моих криков. Что-то вроде силового поля. Если ты внутри и пытаешься его нарушить, то испытываешь какой-то болезненный шок – и это больше, чем простой дискомфорт. Этот барьер материален. – Она подняла ладонь и толкнула ей воздух. – Невидимое полотно. Самое странное, что рядом с тобой могут быть другие люди, в том же самом пространстве. Как, например, был ты.
Джон вдруг смутно осознал, что у него почему-то болят руки. Посмотрев вниз, он увидел, что сжал их в кулаки, и края блокнота впиваются в плоть. Как и ручка, которой он писал.
Открыв новую страницу, он накарябал, «Хотел бы я знать, что ты там. Я бы сделал что-нибудь. Клянусь, что не знал, что ты там была.»
Прочитав написанное, Хекс протянула руку и положила ладонь на его предплечье.
– Я знаю. Это не твоя вина.
Естественно, он чувствовал себя виноватым. Быть рядом с ней и не знать, что она…
О. Черт.
Он быстро написал и показал ей, «Он вернулся? После того, как мы приходили?»
Хекс покачала головой, и его сердце снова забилось.
– Он ехал мимо, но не остановился.
«Как ты спаслась?» спросил он, не задумываясь, жестами.
Когда сообразив, он начал открывать новую страницу, она спросила:
– Как я выбралась? – Он кивнул, и она рассмеялась. – Ты знаешь, тебе придется научить меня языку жестов.
Он моргнул. Затем сказал одними губами, «О'кей».
– И не переживай. Я быстро учусь. – Она сделала глубокий вдох. – Барьер был достаточно сильным, чтобы держать меня внутри в тот момент, когда Лэш меня схватил. Но затем пришли вы. Потом ушли... – Она нахмурилась. – Это ты так уделал лессера на кухне?
Он сверкнул клыками, «А то».
Ее улыбка была остра как лезвие кинжала.
– Хорошая работа. Я все слышала. Во всяком случае, после того, как все стихло, я поняла, что надо выбираться или…
Умирать, подумал Джон. Из-за того, что он сделал на кухне.
– Так что я была…
Он поднял руку, чтобы остановить ее, а затем начал быстро писать. Когда он показал ей блокнот, она нахмурилась и покачала головой.
– Ох, конечно же, ты бы не сделал этого, если бы знал, что я там. Но ты не знал. Более того, ты не смог сдержаться. Поверьте мне, в последнюю очередь ты должен извиняться передо мной за то, что убил одного из этих ублюдков.
Это правда, но его все равно прошибал холодный пот при мысли, что он нечаянно/неумышленно подставил ее под угрозу.
Она еще раз глубоко и долго вздохнула. – Так или иначе, после того как вы ушли, стало очевидно, что барьер ослабевает, и когда я ударила кулаком по стеклу окна, поняла, что у меня есть шанс. – Она подняла руку и посмотрела на костяшки пальцев. – Я взяла разбег в сторону двери. Предположила, что мне понадобится дополнительная сила, и оказалась права.
Хекс морщась, сменила положение на кровати. – Я думаю, именно там я нашла слабое место. Изнутри ловушки. Пришлось прорываться, и это было тяжело, мое тело словно прошло сквозь почти застывший бетон. И я сильно приложилась о стену в коридоре.
У него возник соблазн поверить, что синяки, которые он видел на ее коже, были результатом ее побега. Но он знал Лэша. Он сталкивался с жестокостью парня столько раз, что был абсолютно уверен, она через многое прошла в его руках.
– Именно поэтому мне требовалась операция.
Ее голос был ясным и ровным. Но проблема была в том, что она избегала смотреть ему в глаза.
Джон перевернул новую страницу, написал восемь огромных букв и вопросительный знак. Повернул блокнот, и она едва взглянула на него – «СЕРЬЕЗНО?»
Ее бронзово-серый взгляд отвернулся от него и застыл где-то в дальнем углу.
– Это могла быть травма от постоянной борьбы с ним. Но у меня не было внутреннего кровотечения, пока я не вырвалась оттуда, так что... да.
Джон выдохнул и подумал о тех поцарапанных и окровавленных стенах, что видел в той комнате. То, что он писал ей сейчас, причиняло ему боль.
Когда она посмотрела на страницу, ее лицо стало жестким почти до неузнаваемости. Как будто он смотрит на совершенно незнакомого человека.
Он бросил взгляд на блокнот. «Насколько все было плохо?»
Он не должен спрашивать, подумал Джон. Он видел ее состояние. Слышал ее крики в операционной и был рядом с ней, когда у нее начался нервный срыв. Что еще он хотел знать?
Он начал писать «Прости…» , когда она тихо сказала:
– Все было... нормально. Я имею в виду...
Он посмотрел на профиль Хекс и молился, чтобы она не молчала.
Она откашлялась.
– Я не верю в самообман. Он бесполезен. Мне было абсолютно ясно, что если я не выберусь, то скоро умру. – Она медленно покачала головой на белой подушке. – Я действительно чертовски ослабла от потери крови, отсутствия кормления и постоянной борьбы. Дело в том, что на самом деле, смерть меня не волновала. И до сих пор не волнует. Смерть не что иное, как процесс, хотя обычно довольно болезненный. Все кончено? И ты в полном порядке, потому что больше не существуешь, и вся ерунда закончилась.
