— Такое не забывается, — хмыкнул Афраний, подливая себе вино в кубок. — А в общем, ты прав. Все это могло бы сойти тебе с рук, если бы не одно печальное обстоятельство. Сиятельная Верина, супруга божественного Льва, прибегла к магическому обряду для того, чтобы избавиться разом от мужа и зятя, но была схвачена за руку бдительными патрикиями. Подробностей я не знаю. Но подручный Верины остготский рекс Тудор был приговорен Львом к смерти и спасся только по воле случая. Византийский император не стал предавать это дело огласке, дабы не бросить тень на дочь и внука. Верину держат во дворце под бдительной охраной, но участь ее решена — рано или поздно, императрицу либо отравят, либо удушат.
— Но Верину могли оговорить! — развел руками Дидий.
— Могли, — кивнул Афраний. — Но вот ведь незадача: как только восковые фигурки, изображавшие божественного Льва и сиятельного Зинона, попали в руки патриарха и он в присутствии императора провел очистительный обряд, как тут же Лев почувствовал значительное облегчение и через несколько дней выздоровел. Естественно, многие восприняли это как чудо. А божественный Лев решил, что это знак свыше. Сам Христос призвал его к борьбе с еретиками и язычниками, дабы навсегда покончить с этой заразой не только на землях империи, но и по всей ойкумене. Вот тут-то сиятельный Орест и вручил ему свидетельства того, что нечисть проникла не только в его семью, она завладела сердцем божественного Антемия, не пожалевшего для демонов даже своего внука и наследника.
— Но это же бред! — прошептал потрясенный Дидий.
— Только не ляпни чего-нибудь подобного в присутствие монсеньора Викентия, — строго прикрикнул на комита Афраний. — Мне с большим трудом удалось убедить епископа Медиоланского, что ты истинный христианин, Дидий. И в тот роковой день тобой двигало исключительно стремление разоблачить язычников, а отнюдь не желание участвовать в их сатанинских игрищах.
— Спасибо, друг, — с чувством произнес Дидий.
— Не спеши благодарить, — отмахнулся от него Афраний. — Тебе придется делом доказать свою преданность христианской вере.
— Но каким образом? — растерялся комит.
— Как ты понимаешь, ни император Лев, ни патриарх Ефимий, ни сиятельный Орест, ни епископ Медиоланский не хотят войны между Константинополем и Римом. Антемий, Ратмир и младенец должны быть устранены в результате заговора и лучше всего в один день.
— Но это же убийство, Афраний!
— Я бы назвал это божьей карой, — пожал плечами бывший префект. — И именно тебе, Дидий, выпала честь сыграть в этой новой мистерии роль провидения.
— Но я не смогу, Афраний! — схватился за голову комит. — Я никогда никого не убивал!
— Успокойся, Дидий, никто от тебя этого и не требует. Поставленная Орестом задача по силам даже такому слабому человеку, как ты. Когда император Антемий отправляется в загородную усадьбу?
— Через два дня, — глухо отозвался комит.
— А когда к нему присоединятся Ратмир с женой и сыном?
— Откуда же мне знать?! — всплеснул руками Дидий.
— Не юли! — прикрикнул на него Афраний. — На днях внуку императора исполняется четыре года. Наверняка деду захочется повидаться с ним. И ты, Дидий, известишь меня о грядущей встрече.
— А если я откажусь?!
— Мы теряем время, комит финансов! О твоей дальнейшей судьбе в этом случае я тебе уже рассказал. Если бы речь шла только об Оресте и Олибрии, ты мог бы выдать их Антемию и Ратмиру с легкой душой, но ты имеешь дело с христианскими иерархами, Дидий. Если тебе не дорога жизнь, то подумай хотя бы о своей душе.
Разговор с Афранием настолько плохо сказался на самочувствии Дидия, что тот два дня практически ничего не ел. Божественный Антемий не оставил без внимания сумрачное настроение комита финансов и даже пригласил его в загородную усадьбу на небольшое семейное торжество. Честь, конечно, была великая, и Дидий немедленно просиял лицом, но на душе у него заскребли кошки, а аппетит пропал окончательно и бесповоротно. Антемий же в этот день развил бурную деятельность, чем едва не привел комита финансов в отчаяние. Император всегда отличался повышенной активностью, и почтенный возраст не мешал ему вникать практически во все дела. Сегодня он вплотную занялся финансами, вконец измучив Дидия своими придирками и каверзными вопросами.
— Мне нужны деньги, комит, — стоял на своем Антемий. — Эгидий обложен в Орлеане со всех сторон, и требуется еще одно, последнее, усилие, чтобы окончательно очистить Галлию от мятежников. Кроме того, я обещал поддержку дуксу Эвриху в его войне со свевами в Испании.
— Деньги будут, — вздохнул Дидий. — Мы еще не получили налоги из Венетии, Апулии и Калабрии.
— Я очень надеюсь на тебя, комит, — кивнул император. — Мы должны выплатить жалованье легионерам, перед тем как бросить их на Орлеан. Префект Ратмир требует пятьдесят тысяч денариев, и ты, Дидий, должен найти их в ближайшее время.
— А куда прикажешь их доставить, божественный Антемий?
— В мою загородную усадьбу. Я жду Ратмира через два дня.
Дидий покинул императора уже в сумерках. Четыре рослых раба подхватили носилки комита финансов и, натужно перебирая ногами, понесли его располневшее тело по улицам Рима, шумным даже в эту позднюю пору. По слухам, население Рима уже перевалило за миллион. Чудовищная цифра, если вдуматься. Прокормить такую прорву народа становилось с каждым годом все труднее. Империя теряла провинции. О богатой хлебом Африке можно было уже забыть. Вандалы Янрекса так крепко вцепились в этот жирный кусок империи, что выбить их оттуда не представлялось возможным. Главной целью божественного Антемия становилась Испания, и он не жалел денег, дабы помочь готам рекса Эвриха покончить с упорными свевами, не желающими заключать союз с империей. Что же касается Галлии, то префекту Ратмиру удалось прибрать к рукам практически все ее провинции и обеспечить подвоз продовольствия в Рим и Медиолан. Грядущие нестроения могли дорого обойтись империи и аукнуться такой смутой, что даже нашествие варваров на ее фоне покажется детской забавой. Увы, мнение комита финансов не интересовало ни Ореста, ни Афрания, ни иерархов церкви, озабоченных сохранением истинной веры. Эти люди толкали империю к краху, а Дидию не хватало душевных сил, чтобы противостоять их безумному начинанию.
Афраний, потерявший почти все имущество, все-таки сумел сохранить свой роскошный дворец. Каким образом ему это удалось, Дидий не знал, но не исключал, что для этого бывшему префекту Рима пришлось заложить душу либо дьяволу, либо ростовщикам, либо монсеньору Викентию. У Дидия почти не было сомнений, что именно епископ Медиоланский возглавляет заговор против императора, а Орест с Афранием у него на подхвате. О будущем императоре Олибрии комит финансов вообще доброго слова не сказал бы. Этот тучный и относительно молодой византиец мог быть только пешкой в чужой игре, и его грядущую судьбу Дидий готов был предсказать со стопроцентной уверенностью, не прибегая к магии и гаданиям.
