Не успев проводить одного императора, сиятельная Верина вынуждена была проследовать в тронный зал, дабы приветствовать другого. Божественный Василиск выглядел подлинным триумфатором. Его заплывшие жирком глаза сияли даже ярче, чем позолоченные доспехи, в которые он был облачен. И хотя город сам упал к его ногам, он почему-то вообразил себя победителем. Встреча брата и сестры получилось трогательной и почти нежной, чему подтверждением были слезы умиления, пролитые чиновниками свиты. Новый император взошел на трон Константина Великого рука об руку со своей сестрой, и золотые львы приветствовали его триумф радостным рыком. Львиный рык был мгновенно подхвачен людьми, до отказа заполнившими огромный зал:
— Да здравствует божественный Василиск! Да продлятся дни его вечно!
Константинополь ликовал почти неделю, словно бы не замечая бесчинств остготов, ударившихся в насилие и грабежи. К счастью, вмешательство молодого рекса Тудора охладило пыл варваров, что позволило горожанам вернуться к привычному образу жизни. Огромный город, растревоженный слишком быстрой сменой императоров, потихоньку успокаивался под грузом старых и новых проблем. И только божественный Василиск продолжал пировать в компании сыновей покойного Антемия и остготских рексов. Впрочем, не забывал новый император и о народе, загнав на скачках, организованных по случаю его триумфа, до полусотни породистых лошадей. По мнению многих, это было ничем не оправданным расточительством, уставшие от передряг обыватели требовали от нового императора только одного — покоя и обрели его к исходу третьей недели. Радость в горячем сердце Василиска поутихла, и он наконец мог страдающими с похмелья глазами оглядеться вокруг. К неудовольствию нового верховного правителя вдруг выяснилось, что далеко не все провинции империи готовы присягнуть божественному Василиску. Иные ректоры, особенно на востоке, продолжали хранить верность изгнанному самозванцу. А сам Зинон обосновался в Исаврии, с явным намерением и дальше смущать незрелые умы, настраивая людей против законного императора. Но самым скверным для Василиска было то, что патриарх Ефимий не торопился с признанием нового земного владыки. В будущем такая сдержанная позиция церкви могла дорого обойтись новому императору, о чем откровенно предупредила его сиятельная Верина.
— На твоем месте я бы отправила посольство в Рим, — подсказала приунывшему брату вдовая императрица, — дабы заручиться поддержкой тамошних епископов. Если тебя поддержат Амвросий и Викентий, то вряд ли патриарх Ефимий пойдет на раскол единой христианской церкви ради варвара Зинона.
По мнению Феофилакта, это был очень разумный совет. Заодно Василиску не худо было бы заручиться поддержкой не только церковных иерархов, но и патрикиев Вечного Города. Божественный Олибрий, надо полагать, не откажется от дружбы, предлагаемой новым императором Византии, и в этом его с охотой поддержит Римский Сенат. Однако Василиск не торопился следовать совету сестры, и отчасти это было вызвано обидой. Император с изумлением вдруг обнаружил, что все заметные должности в его свите уже распределены без всякого его участия. Так Арматий, например, стал магистром пехоты, а смазливый рекс остготов Тудор — магистром конницы. Сиятельный Маркиан неожиданно даже для себя в один прекрасный день проснулся магистром двора, а его брат Прокопий — префектом Константинополя. Сбылась мечта и младшего сына божественного Антемия высокородного Ромула, он был назначен комитом городских легионеров. И даже Феофилакт, ни о чем, кстати говоря, никого не просивший, был отмечен императрицей за свои несомненные заслуги — он стал комитом свиты и отныне мог с полным правом именовать себя «высокородным».
— Ты должен был отметить верных людей, — спокойно отозвалась Верина на упреки брата. — Вот ты их и отметил, собственноручно подписав указы о новых назначениях.
Окажись высокородный Феофилакт каким-то чудом на месте божественного Василиска, он непременно бы возблагодарил бы Господа за то, что тот послал ему столь мудрую сестру. Это ведь сиятельная Верина организовала заговор в пользу своего брата, это она вырастила и приручила гордого остготского рекса, ставшего грозным орудием в ее руках, это она склонила племянника Арматия, весьма одаренного полководца, на свою сторону. И наконец, она привлекла к заговору сыновей божественного Антемия, охотно заплясавших под ее дудку. Но божественный Василиск оказался то ли слишком горд, то ли слишком глуп, чтобы принять помощь умной сестры. Он начал ссориться с чиновниками собственной свиты, доводя их своими глупыми придирками до белого каленья. Императору все время казалось, что его распоряжения либо не выполняются вообще, либо выполняются не так, как ему хотелось. Кроме того, он ревновал всех без исключения сановников к собственной сестре, которую иначе как блудницей не называл. Возможно, этим он пытался опорочить сиятельную Верину в глазах константинопольцев, но в результате рухнуло доверие к самому императору. Причем не только у обывателей, но и у патрикиев Константинополя. В последнее время Василиск стал подозревать, что сестра готовит против него заговор в пользу остготского рекса Тудора. Якобы сиятельная Верина собирается тайно выйти замуж за рекса, а потом, устранив Василиска, объявить его императором. К сожалению, нашлись люди, которые с охотою разделили эти подозрения с божественным Василиском. А запевалой в этом странном хоре выступил магистр двора Маркиан. Старший сын божественного Антемия питал нежные чувства к сиятельной Верине, но не пользовался взаимностью. Скорее всего, им двигала ревность, но не исключено, что он тоже возмечтал о красных сапогах и пурпурном плаще. Так или иначе, Маркиан решил устранить рекса Тудора, изгнать из Константинополя остготов, а потом предложить руку и сердце Верине. Как ни странно, Василиск этот план одобрил, более того, пообещал сделать Маркиана кесарем, если тот сумеет обуздать гордую вдову божественного Льва. К заговору скандальные братья решили привлечь высокородного Пергамия. Однако комит схолы нотариев в два счета доказал им, что уход остготов из Константинополя обернется катастрофой для божественного Василиска и его преданных сановников, ибо Зинон не замедлит воспользоваться столь счастливой оказией и двинет свои легионы на столицу империи. Прежде чем прогонять остготов, следует заручиться поддержкой императора Олибрия и его легионов, иначе божественный Василиск не просидит на троне Константина Великого и одного месяца. Разумные речи Пергамия были услышаны, а его самого вызвали к императору для тайного и очень важного разговора. Феофилакт при этом разговоре не присутствовал, но очень скоро узнал о нем от самого Пергамия, не собиравшегося ссориться с умной Вериной ради угождения ее вздорному брату. Василиск поручил комиту схолы нотариев отправиться в Рим, дабы склонить к союзу против Зинона и остготов божественного Олибрия. Первое, безусловно, можно было считать разумным шагом, второе иначе как глупостью назвать никто не решался. Даже люди, благожелательно настроенные к императору и не любившие варваров, понимали, что без помощи остготов Тудора Василиску у власти не удержаться.
