— А теперь пойдем и кончим их, — прорычал Лостинг.
— Погоди, — успокоил его Борн. — Там кто-нибудь мог остаться. Давай подождем, пока огонь закончит работу фотоидов и умрет солнце.
Как это зачастую случалось, ночной дождь начался в этот день еще до наступления темноты. Поэтому, когда они вошли в разоренный остов станции, то не нуждались ни в каком освещении. Отовсюду струилась вода. Капли шипели и испарялись, попадая на перегретый металл. Местами под ударами фотоидов оплавились стены коридора. Остывающий металл потрескивал и коробился. Во внешний коридор охотники вошли с заряженными снаффлерами наготове, хотя ни тот ни другой не ожидали обнаружить среди этих дымящихся развалин что-нибудь живое.
— Даже необходимая смерть неприятна, печальна, — заметил Борн, морщась от всепроникающего запаха обгорелой плоти. — Это не то место, где стоит долго задерживаться.
Лостинг согласился и указал вдоль прохода, огибающего станцию.
— Я пойду в эту сторону, а ты в ту. Встретимся на том конце. Чем быстрее мы с этим покончим и отправимся домой, тем будет лучше.
Борн согласно кивнул и пошел в свою сторону. Лостинг дождался, пока тот исчезнет из виду, и пошел за Джелливаном.
Трупов попадалось много. Большинство было похоронено под обломками или оплавившимся металлом, либо сгорело практически дотла. Лостинг оценивал урон, который способны нанести фотоиды. А ведь ему довелось наблюдать, как любопытный фотоид потрогал щупальцем толщиной с дерево спящего охотника, после чего оставил его досматривать сны и дружелюбно отправился дальше. Другой же раз ему довелось видеть, как обычно миролюбивый гигант пришел в ярость, когда испуганный даевердон оттяпал ему полщупальца. Фотоид незамедлительно разнес в щепки всю верхнюю часть дерева, на котором жил хищник, после чего поймал и зажарил напавшего.
И все-таки, до чего же ему хотелось, чтобы был какой-то иной выход.
Они обследовали то, что раньше было дальним концом помещения для скаммеров. Быстрые разведывательные диски теперь трудно было узнать. У большинства прозрачные купола были разрушены, а изящные корпуса превратились в растекшиеся по полу металлические лужи. Вместе с ними расплавились останки двух великанов. Они так и сидели в круглой кабине, и кости их белели на фоне металла.
Если бы великаны не сопротивлялись так долго, фотоиды, скорее всего, быстро бы устали и уплыли в сторону своих южных гнездовий. А вместо этого перепуганные неуклюжие великаны сражались до последнего, хотя их красные лучи оказались до смешного бессильны против нервной системы прозрачных фотоидов.
Неожиданно Джелливан зарычал и прыгнул вперед. Фуркот учуял запах, но слишком поздно. Запах гари забивал все остальные. В верхней точке прыжка красный луч ударил его точно между глаз, и он безмолвно бесформенной кучей рухнул на пол. Лостинг вскинул снаффлер и выстрелил прежде, чем фуркот упал. Раздался характерный мягкий «пшик» лопающегося семени. В темноте неподалеку кто-то вскрикнул, и наступила тишина.
Из-за погнутой, вздыбленной секции пола возникла пошатывающаяся фигура. Это была Логан. Уронив пистолет, она обеими руками пыталась вырвать шип джакари из своей правой груди. На ее рубашке стало расползаться небольшое пятнышко крови. Она тупо уставилась на Лостинга. Охотник перезарядил трубку.
И тут второй луч ударил его сбоку, прошил кожу, кости, нервы, внутренние органы. Обычно шока от столь сильных повреждений бывает достаточно, чтобы убить на месте. Лостинг, однако, не был обычным человеком. Он упал на колени и медленно завалился налево. Он был все еще жив и обеими руками схватился за правый бок. Снаффлер со стуком упал на влажный металлический пол.
Логан удалось сделать пару заплетающихся шагов вперед, и она попыталась что-то сказать скорчившемуся на полу телу. Губы и язык ее двигались, но звуков не получалось. Потом глаза ее затуманились под действием мощного нервного яда, и она упала как подкошенное дерево.
Женщина лежала совершенно неподвижно, будто сломанная кукла. Одна рука была неестественно изогнута.
Из неосвещенного тоннеля неподалеку осторожно вышли две фигуры.
Кохома подошел к неподвижному телу Логан и встал рядом с ней на колени. Хансен же, едва взглянув на нее, направился к Лостингу. За ним, не нащупав пульса, зло выругался пилот-разведчик.
— Добрался он-таки до тебя, бедная Тими.
Начальник станции приближался к Лостингу, не сводя с него пистолета. В темноте наполненного смертью коридора громко разносилось дыхание охотника. Хансен лишился значительной части своей одежды и всех бюрократических замашек, он тяжело дышал.
— Прежде, чем я убью тебя, Лостинг, скажи — зачем?
— Борн был прав, — тяжело выдавил охотник. С поврежденного бока полное онемение начинало распространяться по всему его телу, заволакивать сознание. — Он же говорил тебе… Вы берете, не давая…
Берете без спроса… Берете чужое и не возвращаете… Вы не эмфолите наш мир.
— Это не ваш мир, Лостинг, — устало сказал Хансен.
Кохома внезапно задумался над чем-то. По крайней мере, так показалось, потому что он начал бормотать об симпатической эволюции и насильственной эволюции.
— Просто ты не хочешь этого признать, очень плохо. — Хансен обернулся и окликнул. — Марта, Афеллоу, проверьте это животное.
Из бокового прохода появились мужчина и женщина. У него был мачете, у нее пистолет, чтобы лишний раз не рисковать, женщина выпустила еще один заряд в голову фуркота. Но Джелливан и так был мертв, мертвее не бывает.
— Да будь оно все трижды проклято, — вдруг взревел Хансен. В нем наконец слилось воедино гнев и отчаяние. — Бессмысленно! Ведь все это бессмысленно! — И он жестом обвел все вокруг, после чего снова обратился к Лостингу. И голос его был полон горя от сознания понесенных потерь.
— Неужели ты не видишь, вы нас не остановили. У меня осталось четверо, — он глянул на неподвижное тело Логан. — Нет. Трое.
Каждое слово давалось Лостингу ценой острой, адской боли, пронзавшей все тело. И с каждым новым словом он поражался тому, что ему все-таки удавалось его произнести.
— Вы все… мертвы. Все ваши… небесные лодки… разрушены.
Большой челнок… тоже. И оружие ваше… умерло. И ваши стены… и сети… Грозоход… их всех убил… А теперь лес… доберется… до вас.
На лице Хансена проступила жалость.
— Нет, Лостинг. Вы предприняли хорошую попытку, и она вам почти удалась. Но у нас полно еды, а вода здесь льется с неба целую ночь. Я знаю, как быстро растет эта крона, и может случиться, что она полностью закроет станцию, прежде, чем прилетит спасательный корабль.
Ты совершенно прав. Наш челнок не может больше летать, но все его внутренние системы проверены, и они функционируют, включая средства связи. Эти пузыри с призмами вряд ли еще раз вернутся. И навряд ли на нас нападет кто-нибудь еще, способный разрушить корпус корабля. Да, этот лес может похоронить нас под водопадом зелени, но наши сигналы бедствия все равно будут приниматься. Некоторым людям вы доставили массу неприятностей и хлопот. Они, конечно, не порадуются, но они заново отстроят эту станцию, заново отстроят все и начнут все сначала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
