ты умирал. У меня был выбор — подождать, пока ты просто умрешь, либо попробовать тебя вылечить с помощью средств, доступных лишь нашей расе. Для фолков такое лечение смертельно. Ты выжил.
— Это могло быть случайностью.
— Могло, — не стал спорить вождь. — Но ты еще делал то, что не под силу обычному фолку. Сможет ли человеческий юноша бегать как ты, таскать тяжелые камни?
Данут пожал плечами. Что с того, что он бегает быстро, легко поднимает камень весом с двух взрослых мужчин? Может, он таким уродился? В родном поселке удивлялись его силе, превосходившую даже силу отца. Ну и что? Мало ли сильных людей на свете? Но Шумбатару было мало.
— Тебе холодно?
— Конечно, нет, — удивился юноша. — А с чего мне должно быть холодно, если на дворе тепло?
— Твои соплеменники уже напяливают на себя теплые куртки, а ты?
— А что я? — слегка смутился Данут. Ну, подумаешь, что он в рубашке и в куртке. Он бы и без куртки мог обойтись, но в ней карманы. Правда, парень не помнил, чтобы даже в лютую стужу ему было холодно.
— Если совпадения, то их очень много.
Данут не стал спорить. Если он полуорк — спорить нет смысла, а если нет — тем более. Но его беспокоил другой вопрос.
— Откуда ты узнал про мою мать?
— Ты сам рассказал, — слегка усмехнулся Шумбатар, хотя усмехался он крайне редко.
— Я?!
— Ты рассказывал нам с Далиной, что твой отец воин, а мать неизвестна. Но ты говорил о медальоне, доставшемся от матери — том самом, на котором изображение беременной женщины, — уточнил вождь, будто у парня было много медальонов. — Такой медальон могла носить лишь одна женщина — принцесса Хазорской пущи Арен.
— Почему?
— Беременная женщина — богиня Арин, покровительница мира, семьи и брака. Принцессу звали Арен — мир. Такое имя дают нечасто, потому что оно принадлежит членам правящего дома. Она должна была установить мир и покой между фолками и людьми, ну, или между людьми и орками. Но потом началась война и, твоя мать повела на битву клан. Твой клан.
— А почему клан повела женщина? — с обидой за собственную мать спросил юноша.
— Потому что так велел твой дед. Король Хазорской пущи Бискуп уже тогда был стар, он не смог бы управлять войском. У Бискупа не осталось живых сыновей, только дочь. А главное — его львица сломала ногу и не смогла бы нести короля.
— Львица?
— Разве тебе не говорили, что орки воюют на животных? Что мы хорошие укротители?
— Слышал, но ... — растерялся юноша. — Я много что слышал об орках, но после жизни здесь, стал по—иному относиться к слухам. В твоем клане я не видел ни одного животного.
— Наш клан живет около моря. Укрощать акул, или тюленей нет смысла. Может быть, когда—нибудь мы сядем верхом на белых медведей. В случае войны мы составляем пешее войско. Или ты думал, что пехота Шенка состоит из одних ходячих мертвецов?
Юноша примерно так и думал. Орки должны скакать верхом на волках—оборотнях, размахивая секирами, нежить ходит строем, смыкая щиты и выставив копья, а гоблины и огры лупят дубинами всех подряд.
— И что стало с Арен? — задал Данут вопрос, хотя мог бы и не спрашивать. Судя по всему, отец взял в плен мать, а спустя три года родился он.
— Ее долго искали. Потом, когда был подписан мир между Шенком и Лигой, состоялся размен пленных. Но Арен не оказалось ни среди живых, ни среди мертвых. У орков не так—то много принцесс, чтобы их терять.
Данут боролся с зевотой, отчаянно завидуя товарищам, вращающими лопастями весел. Они тоже встали ни свет, ни заря, но гребля — лучшее средство борьбы со сном.
Орки поют нечасто, но сегодня они затянули песню. По мнению Данута — скучную и нескладную. Рифма отсутствовала напрочь. Но кому до нее есть дело, если песня помогает в работе?
— Медленно катятся волны,
Веруй, надейся и жди...
Мёртвые в море почили,
В бой поведут нас вожди!
Поздно глаза мы открыли,
Дружно на бой поспешим...
Мёртвые в море почили,
Дело настало живым.
Зло вырывать нам непросто!
Но мы сроднились с клинком!
Мёртвые в море почили,
Дело настало живым.
Стыд, кто бессмысленно тужит,
Волны забудут о нем!
Мёртвые в море почили,
Дело настало живым.
Медленно катятся волны,
Ты нас обратно не жди...
Мёртвые в море почили,
Дело настало живым.
Под пение спины гребцов распрямлялись, под кожей начали перекатываться бугорки мышц, а накатившаяся с утра усталость сменялась бодростью. А Дануту приходилось держать руль, улавливая малейшее движение волны под килем и, стараясь не обращать внимания на ехидную физиономию Шумбатара, напоминавшего о событиях сегодняшней ночи.
Нет, поначалу все шло вполне благопристойно — он спал, смотрел сон (не очень, но об этом позже), потом его разбудили. Да...
... Данут и Тина бегали по берегу моря, оставляя на мягком песке следы босых ног, пинали ласковые волны, плескали другу в друга соленой водой, визжали, словно малыши, попавшие под теплый дождь.
— Догоняй! — крикнула девушка, устремившись в полосу прибоя.
Опасаясь, что набежавшая волна собьет любимую с ног, Данут догнал девушку, взял ее на руки и понес обратно. Тина крепко обняла его, прижалась всем телом, закрыла глаза, приготовившись к поцелую. Данут потянулся губами, она улыбнулась, открыла глаза и, вместо лица парень увидел волчью морду и оскаленную пасть... От ужаса парень закричал, но крик был не слышим. Так, словно бы он закричал в подушку.
— Вставай, — услышал он голос хозяйки и легкое, словно пушок одуванчика, прикосновение.
«Сон! — с радостью понял Данут. — Как хорошо, что это был только сон!»
Но радость сменилась тревогой. Юноша вскочил, уверенный, что женщина—орк, ставшая ему не то мамкой, не то старшей сестрой, явилась его спасать. Может, старейшины решили отдать его оборотням для случки с волчицей? (Тьфу ты, слова—то какие... А как по
