удобно. И генерал, косясь на жену, этих её мечтаний ничем не омрачал. Бал, так бал. А деньги…
Ну… Придётся искать.
Глава 31
И конечно же канцлер ему не соврал. Едва первые блюда закончились, барон фон Фезенклевер стал созывать господ покинуть стол и отойти в тень раскидистых деревьев. Пусть женщины болтают о своём, пока готовится смена блюд. Тогда они и начали. Стали говорить сначала о добрососедстве, словно убеждая генерала в нужности и приятности оного. На что Волков отвечал им, что он как раз за то, чтобы все соседи жили в любви и согласии. И что его отношения с горцами тому явный пример. И тогда Фердинанд фон Дениц говорит:
— А что же, господин барон, как вы посмотрите на то, что от моего замка положить дорогу до вашего Эшбахта?
— Да, да, — стали поддакивать иные господа. — Как вы на то посмотрите?
И тогда генерал отвечает им:
— Господа, если вы желаете возить пшеницу к моим пристаням — так я вовсе не против. Мало того, скажу вам, что готов по хорошей ценедать вам землю в аренду под склады, если вы того пожелаете. — И тут господа стали переглядываться: неужто он так сразу согласился, неужели получилось? А Волков им и говорит. — Вот только дорогу ту, до самого Эшбахта, вам придётся класть на свои деньги, ибо у меня сейчас есть только долги. Уж поверьте, господа, пиявки из Малена, все эти купчишки и менялы, выпивают из меня всю кровь до капли.
И господа всё прекрасно понимают, так как, наверное, все присутствующие сами в долгах перед горожанами. Они кивают ему: да уж мы знаем, что это такое.
— Совсем не поможете в строительстве? — Немного расстроено уточняет барон фон Фезенклевер.
И тогда Волков вздыхает и решается на снисхождение:
— Дотянете дорогу до Солдатских полей, а там уж до Эшбахта я сам потяну. — И чтобы господа поняли его жертву, добавляет. — У тех полей как раз половина расстояния от границы до Эшбахта будет.
И пока господа думали и переглядывались, господин Фердинанд Балль барон фон Дениц, через земли которого и должна была тянуться основанная дорога, и говорит:
— А что же, друзья мои, то предложение приемлемое. Мы же понимаем, что господин барон находится в крайне стеснённых обстоятельствах.
И тогда господа стали соглашаться, и видя это фон Фезенклевер подытожил:
— До ваших Солдатских полей, тянем дорогу мы в складчину, а уж от них до Эшбахта вы сами… И землю под склады дадите на берегу.
— Ну, чего не сделаешь для хороших соседей. — Смеётся Волков и добавляет. — Только вы купчишкам из Малена про землю не говорите, им то я не даю, узнают, что вам дал — обижаться станут.
И все господа стали смеяться вместе с ним: понятное дело, они сеньоры, и Эшбахт сеньор вот им землю и дал. А купчишки кто? Никто! Сволочь! Без складов обойдутся.
— Ну, тогда, господа, вернёмся к столу, — приглашает радушный хозяин. — Договор надо отпраздновать.
И все сеньоры довольные пошли к своим местам и своим жёнам, рассказать им о событии. И обед продолжился. И кстати, жаркое с огня было вполне себе не плохим. Генерал, после придворных поваров, мог это сказать определённо.
А потом, когда жара понемногу стала отпускать, господа встали из-за столов, и Волков снова нашёл канцлера, и приятели пошли вдоль стены замка Фезенклевер прогуляться:
— Стареете, мой друг, — заметил канцлер, посмеиваясь.
— Это вы о чём? — Не понял генерал.
— Я был уверен, что вы выторгуете у них всю дорогу, а вы им подарили изрядный кусок, кажется.
— А, вот вы о чём… Ничего, господам достанется ужасный кусок, после границы пойдут самые дебри, холмы и овраги, всё поросло непроходимыми кустами. Там надобен будет хороший инженер. Пока ехал, едва карету не поломал, и у меня четвёрка впряжена, поэтому и проехал. В общем придётся им потратиться.
— Там как раз те места, где орудовал оборотень? — Вспоминает Фезенклевер.
— Два оборотня, — отвечает ему барон. Ему сейчас не хочется вспоминать ту историю с казнью рыцаря, и чтобы отойти от этой темы спрашивает. — Ну, а у вас как дела, чем думаете заниматься?
— А чем же мне заниматься. — Пожимает плечами бывший канцлер. — Ничем. Вот месяц назад выдал одну из дочерей замуж.
— О, поздравляю вас. — Волков остановился. — Уверен, её избранник достойный человек.
— Более чем, более чем. Он взял её без приданого. Ну, почти.
— Вот как? — Удивляется генерал. — Значит она у вас красавица.
— Редкая красавица и редкая умница, но у меня их ещё три осталось… — Фезенклевер смеётся. — И с ними такого счастливого казуса не приключится.
— Придётся давать приданное, — понимает барон.
— Ну, конечно. Беда в том, что всех моих сбережений, что я собирал долгие годы, хватит в лучшем случае на двух дочерей. Одна останется без приданного, а ещё у меня три сына, один наследник… Ему достанется поместье.Что делать с другими пока не знаю. Думаю. — Объясняет канцлер. — Одно время думал просить вас, взять их в дело воинское, — он машет рукой. — Да вояки из них будут никчёмные.
— Если сыновья сами не стремятся идти в моё ремесло — не невольте. Только хуже будет. — Говорит ему генерал. — Дело моё очень тяжёлое. А что за имение у вас?
— Малое совсем. Куменген, это на север от Хоккенхайма. Хорошо, что на реке, иначе совсем бедное было бы. А так хоть хлеб возить никуда не нужно и цены хорошие можно взять. В общем, свои шесть с половиной тысяч годовых имею.
— Не больно много, — замечает генерал.
— А вы знаете, барон, — канцлер усмехается, — если жить в деревне, да не держать себе выезда, да платить за шелка и бархаты, а ходить в одежде простой, то вполне старику хватает. Жена моя ещё и откладывает немало. Мне бы только детей определить. А вот на это уже денег не предвидится. Подумываю даже, дом в Вильбурге продать…
И тут в голову Волкова приходит мысль:
— Не спешите продавать дом. А как насчёт того, чтобы опять послужить высокому лицу?
— Какому высокому лицу? — Сразу заинтересовался канцлер. И потом сказал с заметной
