— В этом вы сможете легко убедиться, как только поглубже изучите дело.
Мужчины пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Мариано о чем-то заговорил с Камилой, а Катриэль у входа в столкнулся с Викторией.
Она к тому времени уже тайком отхлебнула графинчика, который завела и здесь, в «Эсперансе». Но унять раздражение все равно не удалось и Виктория решила перед сном прогуляться по саду. Увидев перед собою Катриэля, она не стала сдерживать гнева:
— Вы нарочно меня преследуете? Я не выношу вашего присутствия и сейчас же прикажу вышвырнуть вас отсюда!
— Не беспокойтесь, я сам уйду, — ответил Катриэль. — Это место навевает на меня слишком много воспоминаний…
— Ну, если вы так цените все, что дала вам Асунсьон, то хотя бы в знак признательности должны уйти отсюда навсегда и жить в грязи, где для вас самое подходящее место!
— Сеньора, вы уже отобрали у нас имение. Зачем же вам еще и оскорблять меня? — спокойным тоном произнес Катриэль, и это совсем вы¬вело из равновесия Викторию.
— А затем, что я ненавижу вас и все ваше кровожадное дикарское племя! Вы убили самых дорогих мне людей. Убили моего сына, моего маленького Адальберто!..
В глазах Виктории стояли слезы, а все тело ее содрогалось от бессильной, истеричной ярости. Катриэлю внезапно стало жаль эту по-своему несчастную женщину, и он молвил с печалью в голосе:
— Я сочувствую вам, сеньора. Но не в моей власти вернуть вам сына… Так же как и вы не можете вернуть мне мать…
Викторию, однако, не тронуло его искреннее сочувствие.
— Вы еще смеете рассуждать о моем сыне?! — истерично выкрикнула она. — Вы, грязный дикарь! Вам никогда не понять, что дети могут рождаться от чистой, настоящей любви! Вы — чудовища, способные убить новорожденного младенца!.. Да если бы мой мальчик остался жив, то вырос бы в замечательного человека и был бы сейчас рядом со мной. И мне бы не пришлось одной терпеть вас — омерзительное животное, у которого хватает наглости требовать уважения к себе!
— Дай Бог, чтоб, накричав на меня, вы избавились от ненависти в своей душе, — ответил на это Катриэль.
— Я всегда буду ненавидеть вас! Всегда!
— Очень жаль, — развел он руками. — Ваша озлобленность не принесет успокоения душам умерших. И, унижая других, вы не вернете себе честь и достоинство, которые у вас кто-то отнял.
— Что вы можете знать о чести, о достоинстве?! — возмутилась Виктория, но, заметив приближающихся Мариано и Камилу, умолкла. Затем, резко повернувшись, пошла обратно в дом.
Ночь в «Эсперансе» прошла относительно спокойно, хотя многим из ее обитателей так и не удалось уснуть.
Мария думала о Милагрос — девочке, которую она полюбила сразу и всею душой, думала о незабвенной Асунсьон, которая не может порадоваться счастью сына…
Катриэль тоже вспоминал свою дорогую Айлен, рассказывая о ней Милагрос. Здесь, в родном имении, в благословенных землях «Эсперансы»,
он не смог скрывать от Милагрос, что уже нет в живых.
— Вот, значит, откуда в твоих глазах боль. Я видела ее, но не распознала, не догадалась… Прости меня, — сказала Милагрос.
— Он нежно обнял ее, и они еще долго молчали глядя в звездную даль и вдыхая терпкий аромат вольных степных трав.
Потом Милагрос заговорила вновь:
— У меня никогда не было дома… Не было родного города, родной земли, по которой можно скучать. Только теперь я поняла, как горько было тебе терять имение. Эти земли, этот дом… В них сразу же влюбляешься… Почти так же, как — в Марию…
Над «Эсперансой» уже забрезжил рассвет, когда к дому подъехал небольшой отряд всадников в военной форме.
— Это Августо! — похолодев от ужаса, вымолвила Милагрос. — Он зачем-то вздумал меня преследовать.
— Идем отсюда побыстрее, пока ему не сказали, что мы здесь, — мгновенно сориентировался Катриэль и на всякий случай прихватил свой старый охотничий мушкет.
А Лусия, всю ночь грезившая об Августо, наконец увидела его воочию.
— Вы получили мое письмо?! — бросилась она навстречу своему возлюбленному.
— Письмо?.. Нет, — с холодной рассеянностью ответил Августо. — Я выполняю важное задание. Ищу заговорщиков. Вы не видели тут цирковые повозки?
— Ну, что я говорила? — победоносно уставилась Лусия на мать — Эти циркачи — бандиты! — и обернувшись к Августо, с огромным удовольствием
Сообщила — Здесь скрывается их дрессировщица, Милагрос. Идемте, я покажу вам, где она! От волнения у Августо перехватило дыхание.
— Да-да, я должен ее увидеть! — промолвил он но вовремя спохватился, добавив — Потом… сейчас меня интересует, где находится весь обоз Мне нужно расспросить ваших людей.
Лусию разочаровало такое решение Августо, а у Марии, наоборот, несколько отлегло от сердца К тому же она увидела, как незаметно выскользнула за дверь Камила, и поняла, что та собирается предупредить Милагрос и Катриэля. Лусия тоже, не вытерпев, пошла искать место их ночевки и, встретившись во дворе с Камилой, ревностно спросила:
— А ты что тут делаешь? Хочешь первой услужить моему жениху?
— Ну что ты? Зачем мне это? — ответила Камила. — Тем более что наши гости, кажется, и не стали тут ночевать, а ушли еще с вечера.
Затем она отозвала в сторону Мариано и попросила его:
— Вы не могли бы предложить свою помощь гвардейцам? Поехать с ними на поиски цирка но куда-нибудь… подальше от Арройо-Секо?
— Я уже и сам об этом подумал, — улыбнулся ей в ответ Мариано. — Будьте спокойны: как минимум день они с моей помощью потеряют!
Глава 9
Анибал не сомневался, что Хуана при первом же удобном случае вновь попытается бежать с мальчиком к Милагрос, и поэтому, приехав в Арройо-Секо, сам увел братишку из цирка спросил у встречных, где можно снять комнату и те указали ему на дом Рамона Мартинеса.
— Меня зовут Густаво Сомоса, — представился он Росауре и Энрике. — А это мой сын Педрито. Мы хотели бы остановиться у вас на несколько дней, пока приедет моя жена.
Росаура проводила постояльцев в комнату на верхнем этаже и принялась готовить для них еду, однако ей пришлось отвлечься от этого занятия потому что на пороге появились Катриэль и Милагрос.
— Кроме вас, мы здесь никого не знаем и очень рассчитываем на вашу помощь, — сказал Катриэль. — Возможно, вы видели заезжих циркачей? Один из них увез мальчика, брата Милагрос. Мы его ищем…
— А как они выглядят, тот мужчина и мальчик? — взволнованно спросила Росаура, повинуясь какому-то необъяснимому чутью.
— Ты думаешь, это наши постояльцы? — верно истолковал ее волнение Энрике.
