— Ты думаешь, это наши постояльцы? — верно истолковал ее волнение Энрике.
Анибал, слушавший их разговор из-за двери, понял, что скрываться ле имеет смысла, а, наоборот, надо любыми средствами заставить Милагрос вернуться в цирк. И он вышел из своего укрытия, широко улыбаясь, но глаза его сверкали зловеще, и Росаура невольно перекрестилась.
— Где Хуансито? — подступил Катриэль к Анибалу, однако тот грубо оттолкнул его:
— Не твое дело. Мне надо поговорить с Милагрос наедине.
— Я не стану с тобой говорить, дока не увижу Хуансито — заявила она.
— Пойдем, он ждет тебя наверху, — спокойно произнес Анибал.
Милагрос не раздумывая устремилась вверх по лестнице, а последовавшего за ней Катриэля остановил Анибал:
— Твое заступничество тут неуместно. Мы поговорим по-семейному и все уладим.
Плотно затворив за собой дверь, он направил пистолет на Милагрос и припавшего к ней Хуансито. Затем предупредил, что если они попытаются позвать на помощь Катриэля, то первая пуля достанется именно ему.
— Мне нечего терять, и я не пощажу никого, — добавил он грозно, обращаясь к Милагрос. — Ты станешь моей женой, и Хуансито будет всегда рядом с тобой. Или я вас обоих пущу в расход.
Милагрос попыталась воззвать к его благоразумию, но Анибал был неумолим. Держа ее под прицелом, он велел ей выйти к Катриэлю и объявить, что она выходит замуж за Анибала. Сам же при этом стоял сзади, готовый в любой момент выстрелить в неожиданного соперника.
Катриэль пришел в отчаяние от слов Милагрос.
— Но ведь мы обещали друг другу никогда не разлучаться! Я не могу поверить в то, что ты говоришь! Скажи, он запугал тебя? Я сейчас с ним расправлюсь!
— Нет-нет! — воскликнула Милагрос. — Я сама так решила! Я не смогу жить без цирка!
— Но я люблю тебя!
— А я поняла, что не смогу быть счастлива с тобой, —держась из последних сил, вымолвила Милагрос. — Прости…
— Нет, Милагрос, ты ведь любишь меня! Я вижу в твоих глазах эту любовь, вижу страдание, — горячо заговорил Катриэль, не подозревая, как рвет ее сердце. — Бери Хуансито пойдем со мной, и твои глаза вновь засверкают счастьем. Я знаю! Я верю в нашу любовь!
Анибал понял: еще мгновение, и Милагрос невзирая на угрозу, бросится к Катриэлю, забыв обо всем на свете. Осторожно дотронувшись до плеча, он молвил тихо, ласково: — Нам пора в дорогу.
Милагрос обернулась к нему, глядя затравлен¬но и обреченно.
И тогда Анибал, уверовавший в свою победу властно притянул к себе Милагрос и на глазах у Катриэля поцеловал ее в губы.
Увидев, что Милагрос не противится поцелую Катриэль поспешно вышел из гостиной.
Анибал же увел своих пленников обратно в цирк. А Энрике и Росаура еще долго утешали Катриэля, говоря, что в их доме он всегда сможет найти дружеское и, если угодно, родительское участие.
Как ни старался Мариано увести Августо подальше от Арройо-Секо, преследователь все же взял верное направление и в конце концов добрался до цирковых повозок. Однако, перевернув там все вверх дном, ни Милагрос, ни Анибала не нашел и, огорченный осечкой, направился к своим родителям.
Вряд ли стоит говорить, как обрадовались его неожиданному приезду Росаура и Энрике. Но оба сразу же сникли, когда узнали, с каким заданием прибыл сюда их сын.
— И тебе нравится такая служба? — сокрушенно спросил Энрике. — Ведь ты, боевой офицер, фактически выполняешь сейчас функцию жандарма.
— Прежде всего я исполняю приказ! — с пафосом ответил Августо. — Скажите прямо, вы видели здесь цыркачей — Милагрос, Анибала и мальчика Хуансито? С ними также должен быть индеец Катриэль. Они к вам заходили?
Энрике сказал, что не намерен продолжать беседу в таком тоне, а кроме того, напомнил сыну:
— Я никогда не был доносчиком и не стану им сейчас, в угоду тебе!
— Простите меня, отец, я вовсе не собирался учинять вам тут допрос, — несколько поубавил пыл Августо. — Просто мне во что бы то ни стало надо разыскать эту девушку, Милагрос.
Энрике, опасаясь сказать чего-нибудь лишнего, предпочел вообще уйти из комнаты, а Росаура, наоборот, уцепилась за последнюю фразу сына:
— Ты чего-то недоговариваешь, Августо. Скажи мне правду: зачем тебе понадобилась Милагрос? Она ведь не заговорщица! Тут у тебя какой- то другой интерес. Я права?
— От вас невозможно что-либо скрыть, мама — смутился он.
— И не надо ничего скрывать. Будь со мной искренним, сынок.
— Да, вы правы, мама. Я люблю эту девушку, — признался Августо. — Но она отвергла меня, и я схожу с ума!
— А как же понимать всю эту историю с заговорщиками? Ты выдумал ее для нас или… действительно собирался арестовать брата Милагрос?
Потрясенный проницательностью матери пристыженный и подавленный, Августо без утайки рассказал, как подло он поступил с Милагрос и какой грех взял на душу, оклеветав Аниба в глазах своего командования.
Росаура была ошеломлена откровениями сына но укорять его не стала, лишь произнесла строго:
— Что ж, теперь надо исправлять ошибки. Ты должен повиниться перед Милагрос, рассказать все отцу и пообещать нам, что больше никогда не употребишь свое служебное положение в корыстных целях. Иначе ты мне будешь не сын!
Энрике, выслушав Августо, проявил к нему еще большую жестокость:
— Не понимаю, как в нашей семье мог вырасти такой недостойный человек! Ты обманул доверие сеньоров Линч, обидел несчастную Милагрос, ввел в заблуждение генерала. Твое поведение запятнало нашу честь!
— Простите, отец, я виноват, — потупившись, твердил Августо.
— Я прощу тебя лишь после того, как ты принесешь извинения Милагрос и откажешься от своих гнусных намерений относительно ее брата.
— Я уже от них отказался, — заверил отца Августо. — И сейчас же пойду к Милагрос.
Он решительно встал из-за стола, но в тот же момент за его спиной грозно прозвучал голос Катриэля:
— Нет! Я не позволю вам преследовать Милагрос! Вы больше не сможете над ней издеваться!
В руке Катриэля блеснул нож.
Росаура и Энрике на мгновение замерли, а их сын смело шагнул навстречу Катриэлю, готовый вступить в схватку.
— Опомнитесь, безумцы! — воскликнул Энрике встав между юношами.
— Отойдите, — бросил ему Катриэль. — Я должен поквитаться с этим типом.
— Этот тип — мой сын, — с горечью произнес Энрике.
Изумленный Катриэль медленно опустил руку, сжимавшую острый индейский нож.
— Простите, я не знал, что…
— Вам не в чем извиняться перед нами, — прервала его Росаура. — Наш сын действительно обидел Милагрос.
