– Давай отложим это на утро. А сегодня мне хочется просто посидеть с тобой за столом, поговорить, вспомнить о чем-нибудь хорошем.
– Согласен! Это предложение вполне соответствует моим представлениям о приятном времяпрепровождении. Думаешь, нам удастся бежать отсюда?
– Трудно сказать. – Витус отставил в сторону бачок и миски. Потом расшевелил тлеющие угли. Подложил еще несколько поленьев, чтобы огонь не погас до самого утра. – Нам нужно осмотреть каждую пядь стены, каждую щелочку или трещину в кладке, и особенно это касается пыточной камеры.
– Почему это особенно пыточной камеры?
– А известно тебе, что такое «Железная дева»? – вопросом на вопрос ответил Витус.
– Железная дева? Ну конечно! В Ла Корунье у меня была девчонка, ее все так дразнили, – Магистр улыбнулся. – Но шутки в сторону – представления не имею!
– Может быть, завтра утром мы это узнаем. Поблизости от первой пыточной камеры есть, очевидно, и вторая – она на четыре ступени ниже. Там и должна находиться эта «дама».
Витус закончил уборку камеры.
– Я думаю, надо выспаться. Ложись на кровать.
– И не подумаю! Кровать твоя, по крайней мере до тех пор, пока не заживут твои раны. А я устроюсь на полу, на тюфяке. Как-никак я к этому уже привык.
Витус улыбнулся:
– Когда у тебя такое кислое лицо, с тобой лучше не спорить. Ладно, лягу на кровать. А потом мы будем с тобой спать на ней поочередно.
– Я знал, что сумею тебя убедить, – захихикал маленький ученый и устроился на тюфяке под стенкой.
Витус задул свечу и тоже лег. На спине он лежал, особо острой боли не испытывая, что его очень обрадовало.
– Спокойной ночи, Магистр!
– Спи спокойно, сорняк!
Они проснулись с первыми лучами солнца.
– Только после вас, – улыбнулся Магистр, пропуская Витуса первым. Тот, выйдя из камеры, сразу повернул голову налево. Как он и ожидал, Нуну закрыл дверь в конце коридора. Дальше не пройти.
В самом конце коридора оказалось несколько зарешеченных окон, и можно было увидеть клочки голубого неба. Витус прислушался. До его слуха дошел слабый, едва уловимый шорох. Так шуршат листья на ветру, но он знал, что перед зданием тюрьмы нет ни единого деревца. «Наверное, вода где-то сочится», – мелькнуло у него в голове. Ну да, все верно! Где-то поблизости от тюрьмы протекает Пахо. Днем плеска воды нипочем не услышишь, а утром, когда город еще не проснулся, – другое дело.
Магистр окинул окна взглядом знатока:
– Решетки литые. Тут мы бессильны. Разве что святой Франциск Ассизский превратит нас в птичек небесных.
– Подожди-ка, – Витус вернулся в камеру и появился вновь, держа в одной руке глиняный кувшин, а в другой горящую свечу.
– Кувшин не идеальное средство для переноски угольев, но лучше, чем ничего.
– Обо всем-то ты подумал.
– Возьми, – Витус дал Магистру кувшин, а сам со свечой в руке пошел по коридору направо. В самом его конце и находилась та самая лестница, что вела в пыточную камеру. Согнувшись в поясе, они спустились по ее каменным ступеням.
В камере Витус зашел за судейский стол, снял со стены факел и опустил его в кувшин. Послышался шипящий звук, потом из кувшина вырвалось пламя. В камере сразу стало светло. Витус повеселел, когда заметил при входе в пыточную, что Нуну сменил старый факел на новый. Сам того не ведая, он позаботился, чтобы здесь было достаточно света, когда они начнут поиски.
– Пошли.
Держа факел перед собой, он дошел до лестницы в четыре ступени и, поколебавшись недолго, спустился вниз, в темень. Оказавшись внизу, он увидел камеру таких же размеров, что и верхняя, только пыточных инструментов в ней не было. В дальнем углу стояло что-то вроде кузнечного горна, над ним – дымоход, а под стеной – верстак.
– Господи Иисусе! – Магистр неожиданно схватил Витуса за руку, да так, что тот даже скривился от боли.
– Вон там, посмотри! В левом углу!
То, что он увидел, походило на улыбающуюся Смерть.
Улыбка играла на тонких, как лезвие ножа, губах, а черты лица этой Смерти казались размытыми в неверном свете факела, хотя можно было догадаться, что это лицо Мадонны. Тело ее было застывшим, как у статуи. На ней накидка, длинная, до щиколотки. Казалось, накидку ей кто-то набросил на плечи, потому что фигура была безрукой. Ее, очевидно, отлили из металла, потому что в свете факела фигура отливала загадочной синевой.
– Это, скорее всего, и есть «Железная дева», – прошептал Магистр, едва придя в себя от испуга. – Посвети мне, я хочу осмотреть ее вблизи. – Он пошел наискосок через камеру, несколько раз споткнувшись о камни вроде тех, что применялись при «сухой растяжке» в верхней камере.
– Особенно близко не подходи. У меня недоброе предчувствие. Что-то с этой фигурой не так...
– Ну, тогда я осмотрю горн.
Ученый осмотрел печь с покрытой копотью трубой, но не обнаружил ничего примечательного.
– Прошло никак не меньше двух недель с тех пор, как здесь разжигали огонь, – объявил он. – Проверю, что это за верстак.
Он осмотрел его со всех сторон.
– Ничего... Нет, что-то есть! Смотри, тут какой-то ящик.
Он потянул его на себя и достал большую толстую книгу.
– Поглядим, как она называется. Иди сюда с факелом.
Витус посветил ему...
– «Liber dolorum Dosvaldensis» – прочел маленький ученый. – С ума сойти: «Книга болей Досвальдеса»!
Он открыл книгу и с интересом принялся листать ее.
– По-моему, это перечисление пыточных предметов в тюрьме – во всех ее камерах. Но я что-то плохо вижу, читать трудно. Попробуй-ка ты, – он отдал книгу Витусу и взял у него факел.
Витус подтвердил его предположение.
– Камеры пронумерованы и так и называются «Cella-I»[15], «Cella-II» и так далее. Что находится в первой камере, нам хорошо известно, насчет второй камеры тут вот что сказано: «Здесь находится „Железная дева“, названная также „матерью, боль приносящей“, или «Madre dolorosa».
– А как эта «дама» действует? Что сказано там об этом? – продолжал расспрашивать Магистр.
Витус прочел вслух:
...затем осужденный грешник должен выть подведен с завязанными глазами к женоподобному приспособлению, после чего тот раздвинется, как ноги похотливой женщины, втянет его в себя и затем уничтожит.
– Как это и каким образом эта дама раздвигается? – полюбопытствовал маленький ученый. Он медленно приблизился к металлической фигуре и хорошенько ее оглядел.
– Ты прав, в ней есть что-то запредельное. Она как бы воплощение зла.
– У нее на плаще есть две ручки – на боках, – заметил Витус.
– Точно. Потянуть за них? – Магистр сунул факел в держак на стене, чтобы освободить руки.
