-понимаю все. Вот верите, я же сам его производство сократить еще весной решил. Хорошо, что часть полей табаком засеяли. Я вам честно скажу, деньги у меня есть и тут от торговли лошадьми, баранами и табаком достаточно имею.
— Табак? -заинтересовался Дмитрий, — И много вырастили?
— Вырастили… — Бату чуть развел руками, -достаточно, но как с сигаретами проблемы начались, так спрос сильно вырос. Больше в несколько раз надо. Ничего, на следующий год больше земли засеем. В Ягодном у меня связи и торговля налажены, да и в Шуудан часть уходит, а вот в Асино на следующий год могу вам предложить договор, по которому только вы моим табаком будете торговать. И даже коней будете моих продавать в деревни, там тоже много желающих купить, даже сами к нам едут. Интересует?
— Еще как интересует. -кивнул Дмитрий и усмехнулся. — Ну колись, Бату, не просто же так ты нам всякие плюшки сулишь? Что от нас требуется?
— Ай, не веришь ты, Дмитрий в дружбу между людьми, в человеческую доброту и бескорыстие. -монгол снова вздохнул и покачал головой, — Ну ладно, прав ты, с просьбой к вам приехал. Намекнули мне знакомые, что вам с той стороны с поездом товар приходит. Видели ящики опломбированные для вашей фирмы.
— Бату, я же сказал уже, что в тему с наркотой не полезем! -отрезал Димка, но гость поцокал языком.
— Дмитрий, не держи меня за глупого, я все это понял с первой нашей встречи. Не за гандж сейчас говорю. Мне, до того как Радиус закрылся, успели эту машину перегнать и охотничьих ружей два десятка. -он сделал паузу и повернувшись кивнул своему человеку и тот выбежал прочь и появился через пару минут с двумя пластиковыми оружейными кофрами.
— Вот, вам от меня подарки! Показал Бату раскрывая кофры и показывая две разобранные охотничьи Беретты вертикалки под двенадцатый калибр.
— Красивые! -поцокал языком Коля, — Спасибо, Бату, но ты так и не озвучил просьбу свою, вдруг не сможем помочь?
— Зачем так говоришь, брат? Это не за дашь на дашь, а дарю от чистого сердца! Сможете помочь — хорошо, нет — какие обиды? -монгол сделал паузу отхлебнув чай и немного поморщился и Димка вспомнил про чай с жиром и солью который пили монголы в стойбище, — Машину мне перегнали, даже две. Грузовик еще купил, бензина десяток бочек и ружья, да. Ружья таможня пропустила, но мне закупили много оружия, сами знаете у меня отары огромные и табун лошадей больше полутысячи голов, все это охранять нужно. Пастухов в стойбище много, их всех вооружить нужно, всех своих людей в поселке вооружить, чтобы от бандитов и от диких зверей отбиваться, вот просил оружие мне достать. Люди подсуетились, достали. Все у моего человека за ленточкой находится. Но после изменений тут произошедших, сюда завезти ничего не могу. -тяжело вздохнул Бату, — Всяко пытался, но выхода на такой верх, чтобы государственным поездом отправить у моего человека нет. Сами понимаете не посылка маленькая. Помогите, я готов половину груза отдать или золотом заплачу, как скажите.
— Половину отдаешь? -задумчиво потер подбородок Карте и вопросительно посмотрел на Димку, — Сможешь, что-то решить или дохлый номер?
Это не укрылось от Бату и тот тоже развернулся к Ковалеву и приложил руки к сердцу.
— Помоги, брат, не забуду этого. И кони, и табак в Асино через вас пойдут и половину груза отдам.
— Да что там у тебя? -заинтересовался и Димка и сразу предупредил монгола, — Ничего не обещаю, но попытаюсь.
Бату радостно закивал и достав из кармана свернутый вдвое листок.
— Вот, тут все отпечатано по немецки вроде, но рядом на русском продублировано.
Димка стал просматривать бумаги Бату и мысленно присвистнул — помимо полусотни карабинов СКС было еще столько же автоматов «Застава М70» — югославского аналога Калашникова и несколько тысяч патронов к ним. А еще, три десятка армейских пистолетов Че-зет под макаровский патрон — выпускались такие во времена Варшавского договора.
— Однако не хило! Бату, ты целую армию вооружить собрался? -присвистнул Ковалев.
— Какую армию, пастухам и своим ребятам только раздать, -развел монгол руками, -времена нынче смутные и что там еще впереди будет?
— И ты готов половину отдать? Обид потом не будет? -посмотрел на него Дмитрий.
— Какие обиды, брат, мог бы сам сюда завести, так не пришел бы к вам с просьбой. -покачал головой Бату, — Лучше половину получить, чем совсем ничего!
Дмитрий, чтобы не играть в глухой телефон взял координаты его человека за пределами Радиуса у которого находился груз оружия и Бату поколебавшись пару секунд дал их, значит точно доверяет или другого выхода не видит, решил Дмитрий. А еще, помимо оружия его зацепила новость, что у монгола много лошадей.
«Твою мать, а я думаю как мне баронскую дружину усилить? Да тех же воинов Филиппа и бойцов Нефедова на коней посадить. У монгола они всяко дешевле будут, да и нет в Варгионе столько скаковых коней. Конница для средних веков, это мобильная всесокрушающая сила, а конница вооруженная огнестрельным оружием — натуральная вундервафля! Ладно, -решил он, -если получится договориться с Эрвином по грузу оружия и переправить его сюда, тогда и коней у Бату куплю со скидкой и в земли вардов перегоню.»
Вот вроде все было хорошо, и Башню обустраивали понемногу, и антенну на крыше восемнадцати этажки установили, и с Бату нормально пообщались, но к вечеру Димка себе места не находил. Не оставляла его мысль, что Башка с тройкой бойцов могут в историю влипнуть, хоть он на всякий выделил на семерых рабочих еще три двухстволки с разными патронами, включая серебряную дробь. Но тревожил большой черный камень, почти скала прямо у дороги, недалеко от появившегося склада. Отпечаток руки выкрашенный известняком был на этой скале в несколько раз больше человеческого. А если к складу придет огр людоед, не впадут ли в панику не видевшие еще такого монстра люди?
Заходившее солнце уже озаряло зловещим красным светом дымчатый купол на западе. Дмитрий более не медля поднялся на крышу восемнадцати этажки и нарисовал круг с печатью малого алтаря внутри, не пожалев при активации порошка. Не было уверенности, что даже расположенный на такой высоте переход получит отклик от перехода в Степановке. Слишком далеко! Но через некоторое время Дмитрию удалось уловить отголоски другой печати, но отклик не держался более трех-четырех секунд,
