крутон.
– Отец на пенсии, а мама учительница.
– Приятно уходить летом на каникулы! – сказал Марк и рассмеялся.
Страшно представить, что сделалось с моим лицом при мысли, как на этот комментарий отреагировала бы мама – наверное, все подумали, что я язык прикусила. Мама все еще не знала о помолвке, хотя была в курсе, что я с кем-то встречаюсь. Время от времени она пыталась звонить, и иногда я даже брала трубку, витиевато отвечая на все ее вопросы о моей жизни.
«Не волнуйся, мам. Я в порядке», – успокаивала я ее.
Хотя я чувствовала, что она мне не верит, она никогда не наседала с вопросами. Подозреваю, ей просто не хотелось ничего знать.
– А что твой отец делал до пенсии? – продолжал свой допрос Марк.
Как я поняла, для Марка работа значила все, и мне сразу стало ясно, что мои ответы могут его только разочаровать.
– Он работал с управлением данными. Я никогда до конца не понимала, чем именно он занимался, – сконфуженно призналась я.
Уильям перевел разговор на обсуждение футбола, и я была благодарна за эту передышку. Я извинилась, чтобы отлучиться в уборную. Этот предлог был вовсе не надуманным: мой мочевой пузырь был переполнен, потому что служанка исправно доливала мне воды и вина, а я исправно их выпивала.
Я не планировала вылазку. Правда. Мне еще предстояло разобраться со спичками, а результаты моего прошлого обыска в особняке – школьные записки – не представляли никакого интереса. Но, вопреки всем своим намерениям, я почему-то прошла мимо двери в туалет и направилась к остальным комнатам первого этажа.
Меня не интересовали гостиная и главный зал. Просто потрясало, насколько бледный отпечаток индивидуальности несло на себе жилище семьи Томпсонов. Казалось, одним из преимуществ богатства была возможность полностью стереть себя. Так что я сразу пошла к закрытой двери комнаты, которую приметила в дальнем углу дома, – туда, как я видела, несколько раз удалялся во время вечеринки Марк со своими приятелями.
Комната оказалась кабинетом, обитым панелями темного дерева. У одной стены располагался неоправданно большой для климата Джорджии камин. Над ним висела голова оленя, которая неприятно напомнила о жуткой фотографии, которую я нашла в комнате Уильяма: с двумя братьями, измазанными кровью. Вторую стену занимали книжные полки; книги на них были настолько великолепны, что могли служить исключительно украшением интерьера. Противоположная стена была увешана оружием.
Ружья красовались на стене скорее как бесценные произведения искусства, а не предметы, единственное назначение которых – смерть. Тут были и большие, и маленькие ружья – единственные определения, которые я могла им дать. Оружие, которое могло убить быстро, или старинное оружие, убивающее медленно. Для чего, задумалась я, Марку нужны все эти ружья?
– Это не уборная, – произнес голос за моей спиной, и я вздрогнула.
– Бентли! Ты меня напугал. – Я была рада, что это оказался он, а не Марк. Не думаю, что Марк застрелил бы меня за вторжение, но это не казалось невозможным.
Бентли лукаво улыбнулся.
– Тебя довольно долго не было, и я решил проверить, нашла ли ты ванную.
– Я нашла ванную, – ответила я. – Просто я…
– Хотела посмотреть дом? Это понятно. Это место просто монструозно. Вирджиния надеется, что этот дом достанется нам, но я, если честно, лучше бы его продал.
– Забавно. Мне кажется, такое место вполне в твоем стиле.
– Нет, мне нравится что-то более современное.
Бентли прошел в комнату и оглянулся, как будто видел ее в первый раз.
– Зачем вашему отцу все это оружие? – спросила я, указывая на стену. – Для охоты?
– Что-то в этом духе.
Я непонимающе вскинула бровь.
Бентли пожал плечами.
– Отец любит дорогие брутальные вещи, и ружья подходят по всем параметрам. Он водил нас на стрельбище, когда мы были детьми, но я не знаю, продолжает ли он ходить туда сам.
Я посмотрела на стену и нахмурилась. Я вспомнила коробку в столе Уильяма, тяжесть пистолета в моей руке и предметы, спрятанные под ним: карточка из спортзала, резинка для волос, закладка и пачка сигарет с коробком внутри – коробком, который, как я теперь знала, был приобретен в баре Келси. Я не была уверена, как связана со всем этим коллекция оружия Марка и связана ли вообще, но сейчас я осталась с Бентли наедине, и это предоставляло некоторые возможности.
Бентли знал многое об Уильяме – такое, чего не знали или не хотели признавать другие люди. Уильям сложный человек. Он может быть опасен. Так он сказал мне, когда мы разговаривали в первый раз. Возможно, он поможет мне выяснить, как спички попали в рабочий стол Уильяма. Как он мог быть связан с убийством Келси Дженкинс, хотя в момент ее смерти находился в тюрьме.
К тому же, даже если он ничего не знал, мне просто до смерти хотелось рассказать кому-нибудь про спички. Форум не рассматривался, потому что тогда бы мне пришлось пойти на саморазоблачение и признаться, что я – невеста Уильяма, женщина, которую я сама же и оскорбляла под выдуманным ником. Уильяму я тоже не могла сказать, ведь тогда бы он понял, что я рылась в его вещах, и в лучшем случае это охарактеризовало бы меня как плохую невесту, а в худшем – вызвало бы вспышку гнева у потенциального убийцы. Рассказать Бентли было почти то же самое, что рассказать Уильяму. Его лицо, особенно в приглушенном свете, было почти идентично лицу его брата.
– Я кое-что нашла, – сказала я.
– Что?
– Я нашла коробок спичек в столе у Уильяма. Они из бара, где работала Келси Дженкинс.
Бентли повернулся ко мне, и с его лица спал весь благодушный налет.
– Имя звучит знакомо.
– Келси Дженкинс, девушка, которую убили во время суда над Уильямом, – с недоумением пояснила я. Конечно же, он знал, кто такая Келси Дженкинс. Я как будто единственная помнила имена этих женщин – они поблекли на фоне кровавой славы Уильяма.
Бентли отвернулся и скользнул взглядом по стене с оружием.
– Ты шпионишь за моим братом? – спросил Бентли. Он взял в руки сигару, лежавшую на столе, и рассмотрел марку.
– Я бы не сказала, что именно шпионю…
Бентли приподнял бровь. Его лицо оставалось серьезным, но в этом движении улавливалась какая-то игривость.
– Ладно, хорошо. Может, и шпионю. В любом случае мне нужен человек, который сходит со мной в бар. Ты хочешь пойти?
Я пожалела об этом приглашении сразу, как только оно слетело с моих губ. Если женщине, обрученной с оправданным серийным убийцей, и не стоит чего-то делать – так это идти
