— О да, о, я хочу тебя! Ничего в жизни я так не хотела…
Ее слова, казалось, еще больше воспламенили его.
Он откинул назад голову, волосы его развевались, как грива у жеребца. Он обхватил ее колено, шире открывая ее для своего тела. Движения его стали просто неистовыми, страсть его росла.
Она встречала каждое его движение с радостной непринужденностью. Тело ее извивалось и выгибалось навстречу ему. Кристиана совершенно забыла о всякой скромности. Наконец ее охватила дрожь экстаза, чего она жаждала больше всего. Она закричала. Голос ее, резкий и неистовый, поднялся в небо, сердце бешено стучало.
Гэрет приподнялся на руках и снова с силой погрузился в нее. Глаза его были закрыты, лицо — освещено вечерним солнцем. Кристиана почувствовала, как горячая влага влилась в нее, при этом тело Гэрета содрогнулось.
Он жадно целовал ее щеки, губы, шею. Она отвечала на его поцелуи, дыхание ее прерывалось. Она была ошеломлена.
— О, Кристиана… — голос его немного дрожал, но улыбка его была радостной и восхищенной. Он не сводил с нее глаз. — Если бы ты сейчас могла видеть себя: вся раскраснелась, щеки пылают.
Он наклонился к ней и прикоснулся губами к ее груди. Его язык ласкал ее твердый сосок.
— Распутница, — пробормотал он, — маленькая горячая штучка.
Покраснев, она подняла лиф платья, оттолкнув его от себя и хрипло засмеялась.
— Да, это так, — призналась она, стараясь сесть. — Но это ты меня сделал такой.
Он послушно отстранился от нее, натягивая брюки на свои стройные бедра. При этом он хитро улыбнулся, глядя, как она натягивает юбку на ноги. Ямочка играла на его щеке.
— Прямо на земле, моя дорогая леди, — он шутливо изобразил возмущение, дразня ее, — как ты могла?
— Устоять было невозможно, — сказала она. Пальцы все еще дрожали, когда она пыталась зашнуровать лиф платья.
— Давай я помогу, — предложил Гэрет. Он взял тонкую ленточку и стал осторожно продевать ее через дырочки и затягивать лиф. Прежде чем завязать ленты, он нежно поцеловал ее в углубление между грудей.
— У тебя земля в волосах, — сказал он, стряхивая землю с ее косы.
— Это не удивительно.
Несколько минут они тихо сидели в тени вьющегося хмеля.
— Я рад, что ты не уезжаешь, — вдруг сказал Гэрет, взяв ее руку в свою. — Ты была права. Я ревновал. Я ужасно ревновал.
«Скажи ему, — подумала она, — скажи ему, что ты любишь его. Что плохого в том, что ты признаешься ему в любви.» Она глубоко вздохнула и приготовилась говорить.
— Гэрет…
— А-а, вот вы где. Что, черт возьми, вы делаете здесь, сидя на земле? — в конце зеленого ряда хмеля появился Джеффри. Его длинная тень упала на них.
Гэрет сразу отпустил руку Кристианы, и рука упала на колени.
— Сидим, — спокойно ответил Гэрет. Кристиана вспыхнула под испытывающим взглядом Джеффа.
— Хорошенькое же место вы нашли, чтобы сидеть, — заявил он, — а вы знаете, что случилось?
— Что? — спросил Гэрет, стараясь говорить спокойно.
— Ты сзади вся в земле, — сообщил Джеффри Кристиане, вопросительно приподняв бровь.
— Я знаю это, — ответила она вызывающе.
— Что случилось, недоумок? — спросил Гэрет.
— Похоже, что она упала, — предположил Джеффри.
— Я не спрашиваю, что случилось с Кристианой. Ты искал меня, пришел сюда и сказал, что что-то случилось. Так ты скажешь, что случилось, или нет?
— О, да! Правильно. Коровы перескочили через забор и идут к деревне.
— Черт возьми! — воскликнул Гэрет, вскакивая. — Почему ты сразу не сказал?
— Вот я тебе сейчас и говорю, — ответил оскорбленный Джефф. Он с любопытством посмотрел на брата, повернулся и пошел прочь.
— Может, я тебе помогу? — предложила Кристиана, вставая на ноги.
— Нет, все будет в порядке. Коровы глупы. Это не займет много времени.
— Но им хватило ума пробраться через забор, — заметила Кристиана. Гэрет засмеялся.
— Да, хватило ума, — он посмотрел вслед удаляющемуся Джеффри, притянул ее к себе и горячо поцеловал в губы.
— Скоро увидимся. Не спи, я скоро приду. Она кивнула.
— Сегодня ночью и всегда, — прошептала она.
Гэрет засмеялся. Глаза его озорно блеснули. Кристиана смотрела ему вслед. Он шел быстро и скоро догнал Джеффа. Волосы его сверкали на солнце, как осенние листья.
— Пока Филипп не пришлет за мной, — уточнила она. От этой мысли сердце ее больно сжалось.
— У тебя впереди еще все лето, — строго сказала она себе и сразу почувствовала себя лучше.
Кристиана поправила юбки, тщательно стряхнула землю с волос и направилась к дому, изовсех сил стараясь сохранять достоинство.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Это было самое замечательное лето в жизни Кристианы. Артуа, который навещал ее каждое воскресенье, сказал, что во Франции лето тоже всегда жаркое, бывает даже еще жарче, но Кристиана этого не помнила.
Теперь все в жизни ей казалось новым. Раньше она не замечала как сверкает роса по утрам, какое бархатное одеяние у шмелей, как сладко пахнет летний воздух, как начинает желтеть трава.
— Это потому, что ты влюблена, — сообщил ей Артуа, таинственно улыбаясь. В его словах звучала ирония, но Кристиане было все равно. Жизнь казалась ей такой прекрасной, что всякие мелочи не волновали ее.
Ее сад стал просто очаровательным. Воздух в нем был наполнен запахом роз и душистого ясменника, который был как воздушное зеленое облачко с белыми звездочками. Терпкий аромат белых лилий струился в воздухе, как аромат духов, который еще больше усиливался острым запахом лаванды.
— От этих запахов кружится голова, — заявила миссис Хэттон, и Кристиана знала, что это был почти комплимент.
— Слишком много ярких цветов, — заметил Артуа.
Кристиана возмущенно вскинула руки и потребовала, чтобы он сказал, каких именно цветов было слишком много.
Она любила все свои цветы: и темно-красные и бледно-розовые розы, и нежные высокие лилии, и ярко-лазурный и темно-синий шпорник. Кристиана не могла лаже мысли допустить о том, чтобы убрать из сада хоть один выращенный ею цветок. И об этом она твердо сказала Артуа.
— Прекрасно, — ответил он, — но эти фиалки разрослись рядом с красными маками. Это, я считаю, уже слишком. У меня от них появляется головная боль.
Кристиана научилась ездить верхом. Ездила она на старом мерине с нелепым именем Люцифер. Имя это совсем не подходило этой бесцветной старой лошади. Джеффри кругами скакал вокруг нее на своем резвом кофейного цвета скакуне и смеялся над ее неловкими движениями. В конце концов Стюарт предложил ей лучше заниматься своим садом.
— Вalls, — высокомерно произнесла она. Братья покатились со смеху и сообщили ей, что это слово совсем не означает «чепуха».
