Голос ее задрожал.
— Смешно, не правда ли? Я вам просто завидую. — Гэрет молчал удивленный.
— Нет, — ответил он своим низким спокойным голодом, — нет, это совсем не смешно. Ни капельки. Я не знал, что ты все это так переживаешь.
— Это не имеет значения, — ответила Кристиана, пожав плечами.
Гэрет тихо засмеялся. Он был немного раздражен.
— Как я ненавижу, — сказал он, — ты знаешь, как я ненавижу это. Каждый раз, когда ты не хочешь сказать правду, ты гордо вскидываешь голову и говоришь, что это не имеет никакого значения. Чепуха. Ерунда. Неужели не проще сказать правду?
— Не всегда, — призналась Кристиана.
Ее признание удивило Гэрета. Он засмеялся, протянул руку, взял кончик ее косы и накрутил его на палец.
— Может быть и так, — согласился он, — но это имеет значение, это имеет значение для меня.
Он не сводил с нее своих зеленых прохладных глаз, таких же зеленых, как листья вокруг них.
— Иди сюда, — сказал он, открывая свои объятья. Она подошла и прижалась к нему. Он крепко обнял ее и прижал к своей груди. Кристиана прильнула щекой к мягкой ткани его вылинявшей рубашки и чувствовала, как бьется его сердце. Она с наслаждением вдыхала запах его кожи.
— Я ждала тебя прошлой ночью, — призналась она. — Но ты не пришел.
Гэрет гладил рукой ее волосы, убирая пряди с лица. — Я думал, что ты не одна.
— Только ты, — прошептала она. — И это, Гэрет, чистая правда.
Он посмотрел на нее и подумал, что не сможет жить без нее, если она уедет. Гэрет представил себе, что она в Новом Орлеане, что она удачно выходит замуж за какого-то безликого элегантного француза, который купит ей все, чего он не может ей дать. Каждую ночь с ней будет спать ее муж, и он, а не Гэрет будет наполнять ее своим семенем.
— По крайней мере, пока ты здесь, — поправил он ее. — Пока ты здесь, буду только я.
Она смотрела на него, гладя рукой его скулы, потом нежно прикоснулась пальцами к его губам.
— Я не хочу даже думать о ком-то другом, — призналась она.
— Как пожелаешь, — тихо сказал он, внимательно посмотрев на нее. Потом он наклонился и поцеловал ее. Был слышен только шум ветра, шелестящий листьями хмеля.
Кристиана закрыла глаза, чувствуя только жар его губ. Его язык проник в нее, лаская ее язык. Ее охватил уже знакомый взрыв желания, распространяясь по всему телу.
— Что ты только делаешь со мной? — пробормотал он, еще крепче прижимая к себе ее тело. Губы его скользнули к ее уху, потом он жарко и нежно стал целовать нежную кожу ее шеи.
— Нам нужно вернуться в дом, — прошептала она, голос ее дрожал, — миссис Хэттон готовит жареную говядину.
— Я не хочу жареную говядину, — сказал ей Гэрет, руками он коснулся ее спины, а затем его руки скользнули вниз. Он гладил ее бедра, а потом обхватил их и прижал к своим, и она почувствовала его твердую плоть.
Ее руки скользили по его рукам, и она чувствовала, какие сильные у него плечи и руки, как он весь напрягся. Его охватила дрожь, и она почувствовала, как ее тело страстно задрожало в ответ.
— Гэрет…. — ее протест прозвучал так слабо, что она сама его почти не услышала. — Гэрет, мы не можем. Кто-нибудь может прийти сюда.
Поцелуем он заставил ее замолчать. Поцелуй был требовательным и нежным. Он стал так жадно ее целовать, что у нее перехватило дыхание.
Сердце Кристианы сильно забилось, грудь стало покалывать от боли, и она почувствовала влагу между ног. Страсть охватила ее.
— Мы не можем, — повторила она, когда он оторвал свои губы от нее.
Он тихо засмеялся, руки его забрались ей под юоки. Он поднял их, обнажая ее бедра.
— Не можем? — повторил он. — Почему не можем? О, нет, мы можем.
У нее перехватило дыхание, когда он добрался до ее темного места между ног и погрузился пальцами в ее влагу.
— Лгунья, — пробормотал он, лаская губами душистую кожу ее шеи, — ты хочешь этого так же сильно, как и я.
Кристиана прильнула к его плечам, боясь, что ноги ее не удержат. Его пальцы уверенно и нежно ласкали ее, ища и находя самые скрытые части ее тела.
Губы его снова слились с ее губами, заглушая слова протеста. Его язык проник в нее. Жаркий и быстрый, он Двигался в одном ритме с его пальцами. Все мысли о предосторожности улетучились из ее головы. Жар разлился в крови как сладкое вино, темное и густое. Под его поцелуем она тихо застонала и уже не сопротивлялась, когда он опустил ее на мягкую вспаханную землю и задрал до талии ее юбки.
Он расстегнул свои брюки и направил туда ее руку, чтоб она дотронулась до него. Когда она коснулась своей нежной ладонью его твердой как камень плоти, он издал прерывистый стон.
— Это неприлично, — прошептала она, но произнесла это тихо, с любовью. Глаза ее сияли радостью, когда он накрыл ее своим телом.
— Это прекрасно, — прошептал он в ответ и стал жадно целовать ее лоб и щеки.
Пальцы его расслабили шнуровку корсета, освобождая из-под блузы ее грудь. Кристиана покраснела, представив, какой распутницей она выглядела сейчас: грудь ее была полностью обнажена, юбки задраны к талии. Они лежали прямо на земле под роскошными зелеными стенами буйно растущего хмеля. Вечернее золотое солнце освещало их тела.
Он вошел в ее тело медленно, дразня ее лишь небольшой частью своей длины, пока она не выгнулась под ним, стремясь, чтобы его горячая твердая плоть полностью вошла в нее.
Своей загрубевшей ладонью он ласкал ее соски и одновременно начал медленно двигаться над ней. Это заставляло ее выгибаться под ним, ее бедра стали двигаться в такт движениям его бедер.
Он вошел в нее глубоко, она уткнулась лицом в ямочку у его плеча, вдыхая мускусный запах его пота и чистых волос, острый запах хмеля, растущего вокруг них и свежий чистый запах плодородной земли под ними.
Руки ее ласкали его спину, скользили по упругим мышцам бедер. Он погружался в нее, стараясь овладеть каждой клеточкой ее тела. Каждое его движение становилось все более сильным.
Дыхание его прерывалось.
— Скажи мне, — прошептал он голосом хриплым и низким от страсти, — скажи, что ты хочешь меня.
Она задрожала от звука его голоса, подняла руку и коснулась его щеки. Глаза ее, не отрываясь, смотрели на него, в его сияющие полузакрытые глаза. Его лицо было освещено лучами заходящего солнца.
— О да, о, я хочу тебя! Ничего в жизни я так не хотела…
Ее слова, казалось, еще больше воспламенили его.
Он откинул назад голову, волосы его развевались, как грива у жеребца. Он обхватил ее колено, шире открывая ее для своего тела. Движения его стали просто неистовыми, страсть его росла.
Она встречала каждое его движение с радостной непринужденностью. Тело ее извивалось и выгибалось навстречу ему. Кристиана совершенно забыла о всякой скромности. Наконец ее охватила дрожь экстаза, чего она жаждала больше всего. Она закричала. Голос ее, резкий и неистовый, поднялся в небо, сердце бешено стучало.
