это первый раз, когда ты появился перед героиней, нужен сумбур эмоций: напряжение в глазах, будто видишь то, чего никто не видит в ней, внимательность, боишься упустить каждую черточку, каждое движение. Она — твое наваждение, в которое ты не веришь, но очень хочешь. Вспомни, свое самое сильное потрясение от обладания тем, о чем ты долго мечтал. Смотришь в камеру, потом отводишь взгляд и отворачиваешься к океану. — направлял эмоции Люка Джеймс. А я слушала его и от его слов у меня все замирало внутри, как он может так четко описывать ощущения. Это возможно только если человек сам очень эмоциональный и чувственный. Я смотрела на Джеймса, на его лицо и только сейчас видела его как будто впервые. Изучала его заново, прислушиваясь к себе, к тому, что происходило у меня внутри. — Все готово по свету? Сейчас картинку проверю, подождите. — он вновь умчался в трейлер к своему монитору. — Кевин, твоя камера на ближнем фокусе, Пол у тебя средний план, мне нужно лицо! — продолжал руководить Джеймс через рацию. — Тишина на площадке! Поехали.
«Человек стоял прямо, немного расставив ноги, положив руки в карманы, вскинув голову, и было что-то гордое и необузданное в его позе. И тут он медленно обернулся в ее сторону. Просто повернул голову. Она не видела его лица, его глаз, но отчетливо ощутила его взгляд. Напряженный, молчаливый, смотрящий внутрь ее.»
Люк стоял перед камерой и смотрел прямо в нее. Его темно-карие глаза были подернуты как будто дымкой, он словно вглядывался в кого-то, кто стоял перед ним, но мы его не видели. Я невольно подалась к экрану, почувствовав непреодолимое желание разглядеть то, на что он смотрел. Взгляд завораживал своей глубиной, проникновенностью, он изучал. И тут на его лице появилось недоумение, радость и одновременно страх, глаза вспыхнули смятением. Люк отвел взгляд от камеры, сделал глубокий вдох и медленно повернулся к океану.
— Снято! Люк, спасибо, было круто! — рация взорвалась радостным голосом Джеймса. — Кэт, теперь тебя крупными и средними планами, твои эмоции от встречи.
«Щеки вспыхнули мгновенно, по жилам, сбивая друг друга, пронеслись миллиарды возбужденных клеток адреналина, сердце скакнуло и тревожно затрепыхалось в груди, в животе заныло. Она готова была поклясться, что сейчас он хмурится, сдвигая брови, от чего между ними образуется глубокая морщинка. В ту же секунду она почему-то почувствовала себе на чужой территории, вторгнувшейся в чужие владения. Она зажмурилась, тряхнула головой, чтобы развеять это наваждение. А открыв глаза, обнаружила, что на том месте, где стояла фигура мужчины секунду назад, образовалась пустота. Остался берег, была вода, даже луна также светила. Однако, его самого там не было! Показалось! Но она чувствовала скорее сожаление, чем облегчение.»
— Кэт, нужно показать желание, которое вдруг накрыло тебя с головой, и осознание этого желания, которое принесло удивление и непонимание. Ты вспыхнула и испугалась, что обожжешься. Это же незнакомец, а тебя вдруг потянуло к нему. Это похоже на то, когда в толпе ты вдруг внезапно останавливаешься на чьем-то лице, выдирая его из массы, и тебя простреливает от мгновенных мурашек, и сердце в груди вздрагивает. А потом ты одергиваешь себя, и думаешь, что показалось и такое внутри сожаление. Знакомо такое? — втолковывал ей Джеймс, а Кэт слушала и кивала головой.
И я слушала и понимала очень хорошо, о чем он говорил, потому что испытывала такое и не раз. Очень непонятные, сбивающие с толку чувства, молниеносный взрыв в крови от одного взгляда, желание, чтобы этот человек подошел, а потом жуткое разочарование, что этого не произошло. Черт! Но откуда он это знает?! Он же не сопливая девчонка. Я еще раз взглянула на Джеймса, на его чувственные губы, и ощутила, накрывающую меня шквальную волну. Меня унесло в яркое воспоминание, перед глазами всплыли картинки нашего заплыва, его яростный болезненный поцелуй. Я невольно провела подушечками пальцев по губам, как будто и сейчас чувствовала на них его требовательные губы. Джеймс обернулся ко мне в это мгновение, как будто прочитал мои мысли. Я вздрогнула и убрала руку.
— Как тебе процесс? — спросил он, подходя и опираясь на стол, где стоял монитор.
— Очень захватывающий! — искренне ответила я. — Но больше всего меня поражает, как ты можешь из них вытаскивать эмоции! Ты находишь такие правильные слова! И они дают тебе то, что ты от них ждешь, хотя они же абсолютно не профессиональные актеры, но играют так, будто за плечами огромный опыт съемок. У меня мурашки.
— Рад, что поразил тебя. — улыбнулся он и вдруг протянул руку и нежно погладил меня по щеке большим пальцем. — Надеюсь, что сделаю это еще не раз!
— Джеймс, а у меня вопрос! — Николь плюхнулась на стул рядом со мной. До этого она все время находилась рядом с камерой, за которой работал Пол. — По сценарию у нас ночь и луна, а сейчас достаточно светло и солнце. Это как?
— А потом я наложу фильтры и будет ночь. Сниму ночные пейзажи и вставлю их в монтажи. — ответил он моей подруге, убрав руку с моей щеки. А мне стало ужасно неуютно без его этой мимолетной ласки, без того тепла, что шла от его руки. — Кэт, готова? — обернулся он к девушке, и я сделала тоже самое, позабыв за прикосновением Джеймса о ее присутствии. А ведь она наверняка видела эту сцену между нами.
Кэт стояла, сложив руки на груди и поджав губы. На ее лице была растерянность и недоумение, которая сменилась холодностью и отстраненностью.
— Готова. — резко ответила она и пошла в кадр.
— Отлично! — Джеймс вернулся в трейлер. — Тишина! Поехали!
И тут нас ждал провал, потому что в отличие от первой сцены, которую мы сняли с Кэт достаточно быстро и без проблем, на второй сцене мы застопорились и довольно надолго. Кэт никак не могла сыграть правильные эмоции, все выглядело тускло, неправдоподобно и натянуто. Джеймс злился, потом остывал и вновь беседовал с Кэт, объясняя, что именно он ждет от нее. Кэт кивала, вроде бы понимая, но перед камерой вновь становилась зажатой. И я вдруг осознала, что причина скорее всего в том, что она увидела ту сцену с прикосновением Джеймса. Я еще больше утвердилась в мысли, что между ними что-то было.
— Перерыв! — гаркнул раздраженно Джеймс в рацию, когда стало ясно, что он не может добиться нужной сцены. День неминуемо клонился к закату. — Пойдемте ужинать и потом продолжим. — продолжил уже более спокойно он, появившись перед нами. — Час у нас еще будет, пока не наступят сумерки.
