Через день-два после того, как я запаковал твое драгоценное копье, оно отправилось в турне по Европе и назад, и его невозможно было выследить или заполучить, кроме как если бы кто-нибудь прознал о системе хранения и о том, как в нее проникнуть, а уж мой дорогой партнер Лутц и не помыслил бы о таком. И кто смог бы с уверенностью сказать, какая из многочисленных тестовых систем сработает сейчас, и оказался бы настолько искусным хакером, чтобы ее вычислить и взломать? Силой меня не заставить это сделать ни в коем случае, только если каким-то образом завладеть моим рассудком, но если я буду бдительным, то и такое не выйдет.
Элисон, рыцарь Грааля, стояла, расставив ноги и облокотившись на широкие перила, тянувшиеся вдоль конвейера, и широко раскрытыми глазами смотрела на тележку, которая, вздохнув, остановилась у самых ее ног.
– Я об этом читала в твоем досье, – проговорила она. – Но там ни слова не было о тестовых системах. И знаешь что? Странно, что я не поняла тогда, что тебе известно о Спирали и Сердцевине. Но ты умудрился создать здесь что-то вроде микрокосма, некий секретный мир, который находится в постоянном движении.
Я склонился над коробкой, просунул очередной чип-ключ в замок и откинул крышку. Элисон восхищенно ахнула. Внутри упаковки, на мотках проводов, которые соединяли между собой невеселого вида бежевые коробочки с механизмами, лежал вытянутый футляр, который Ле Стриж заготовил для копья. Я протянул было руку, чтобы взять его, но тут послышался лязг металла, который не был похож ни на один из складских шумов, – слишком уж близко он прозвучал. Глаза мои заскользили с одного предмета на другой.
Элисон, раскрыв рот и приготовившись закричать, схватилась за рукоятку меча, который она ни за что не сумела бы вытащить под таким углом, даже если бы действовала так же молниеносно, как Молл.
Рука Драговика замерла на полпути от кобуры, а его большой палец все еще покоился на предохранителе, с которого он снял пистолет, – он и не подозревал, каким оглушительным покажется этот звук в не нарушаемой даже ничьим дыханием тишине. Он испугал нас обоих, и ему это было известно. Никаких приготовлений, рассчитанных на публику, он собирался стрелять без предупреждения. Он обязан был так поступить.
Я так и застыл на месте; одна моя рука повисла в воздухе, а другая покоилась на краешке компьютерного терминала. Я вытянул пальцы и с силой ударил по устройству. Я почувствовал, как кнопка пуска в верхнем ряду подалась и щелкнула, но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем что-то произошло, а между тем дуло поднялось уже к самым нашим лицам. И тут завизжала сигнализация, замигала красная лампочка, и конвейер пробудился к жизни. Я бросился вперед, схватил футляр, налетел на Элисон и оттолкнул ее от перил. Она перелетела через конвейер и растянулась на полу. Я мельком взглянул на Драговика, который стоял с раскрытым от удивления ртом, а в следующее мгновение мы уже покатились по полу. Раздался оглушительный залп, но огромный чемодан преградил ему дорогу; пули только поднимали в воздух облако щепок и пыли. Ему на подмогу тут же кинулись стражники, на ходу вытаскивая из-за поясов револьверы. Ничего удивительного, он сам их отбирал.
Мы с трудом поднялись на ноги, раскачиваясь из стороны в сторону и пытаясь не вылезать из-за коробок, пока стражники проносились мимо: этакая игра в прятки. Они сделали пару-другую выстрелов, но никуда, кроме как в грузы и рамы конвейера, не попали. Один, когда до него наконец дошло, что так ничего не получится, вскочил на борт конвейера, чтобы осмотреть поле сражения. Я протянул руку между тюков и рубанул мечом ему по ноге, чуть не оттяпав носок ботинка. Он закачался, нечаянно нажал на курок, попал в потолок и с грохотом упал на спину, сделав еще один выстрел в никуда. Другой разрядил обойму в скопление чемоданов, и я поспешил убраться оттуда, сопровождаемый летающими над самой моей головой обломками дерева и обрывками картона.
Стражники орали на Драговика, требуя, чтобы он с нами кончал, и поскорее; судя по их тону, они уже дошли до кондиции и перепугались не на шутку. Он же сохранял некоторое подобие трезвости ума и приказал им перепрыгнуть через ленту конвейера чуть дальше по коридору, а он пока проследит за нами. Он заметил нас и снова выстрелил; мы пригнулись за высоким тяжеленным ящиком с механикой, а стражники тем временем с шумом выползли на борт конвейера и полезли между тюками. Один вытянул руку и дважды выстрелил наудачу, чтобы подстраховать остальных и дать им возможность спрыгнуть вниз. Не говоря ни слова – взгляда было достаточно, – мы оба как по команде подскочили к высоченной упаковке и опрокинули ее на капитана. Он едва успел отскочить в сторону вовремя, но налетел на ряд стеллажей и уронил не только копье, но и пистолет. Он нагнулся, ища оружие. Мы кинулись к Драговику, но тут же отскочили в сторону, когда дорогу нам преградила мирно катящаяся тележка, уже вернувшаяся к своим обязанностям. От нее рикошетом отскочила пуля: стражники палили из-за конвейера. Затем капитан, так и не найдя пистолет, обнажил саблю. Стражники последовали его примеру и бросились на нас.
Парировав молниеносный выпад Элисон и проскочив мимо нее, оба направили весь шквал ударов на меня. Они решили, что я слабее, и хотели одолеть меня при помощи быстрого натиска, а потом, развязав себе руки, расправиться с Элисон. Но этот номер у них не прошел; обманув их ожидания, Элисон внезапно появилась у меня за спиной, и так, спина к спине, мы боролись с ними, как со сворой озверевших собак. Они были крепкие орешки, и к тому же быстрые, а один так дрался ничуть не хуже капитана. По всей вероятности, Элисон тоже решила, что я – слабое звено, потому что кинулась на него.
– Прекрати! – заорал я (чем этот боевой клич хуже других?) и тоже бросился к нему. Он принял мой удар умело, и клинок его, с шипением прорезав воздух, полетел к моему лицу, но я парировал его из четвертой позиции, и мой меч оказался сцепленным с его саблей. Я все силы вложил в следующий удар. Мой клинок скользнул по его сабле и вошел прямо под грудиной, пришпилив стражника к стопке полиэтиленовых мешков. Я выдернул меч, и противник со стоном сполз на пол, а груда пакетов повалилась на него. Я отскочил как раз вовремя, чтобы увидеть, почему они так опасались Элисон. Она наступала в ритме вальса и атаковала столь молниеносно, что меч в ее руках казался легким, как перышко. Она пролетела мимо второго стражника и один или два раза ударила его в грудь. Он с неистовым криком ринулся на нее, она уклонилась и резко ответила крученым ударом, которому трудно было что-то противопоставить. Его клинок стало мотать из стороны в сторону, а сам стражник оказался беззащитным перед ударом, классической атакой стрелой, в результате которой клинок Элисон вошел ему глубоко под лопатку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
