Спустившись, я позвал Элисон.
Она была там – карабкалась по нижним слоям металлолома, прикрывая голову; увидев меня, она так улыбнулась мне, что я ужасно захотел ее обнять.
– Sic semper tyrannis! [101] – пропела она.
Я терзался сомнениями относительно возможных объятий, но тут она схватила меня за руку. Двор буквально содрогнулся от оглушительного грохота и хлопков; создавалось впечатление, что все тутошние моторы разом пробудились от вечного сна. Шум исходил от вертолета – массивной, но изящной машины, которая летела между зданиями рискованно низко. Прожектор, расположенный над похожей на акулью пасть кабиной, пробудился к светящейся жизни. Сначала у меня мелькнула мысль, что это, наверное, полиция; но тут луч прожектора ткнулся в вершину огромной груды машин в конце двора, где и завис, слегка покачиваясь из стороны в сторону синхронно с колебаниями вертолета. В луче возникла чья-то фигура, и свет больно резанул по глазам, отразившись от металлического футляра.
– Вперед! – закричала Элисон, пытаясь перекрыть гул мотора, и мы вместе, шатаясь как пьяные, припустили по темным проходам между обломками. Человек огляделся по сторонам и закричал, отчаянно жестикулируя. Вниз полетела веревочная лестница, не очень длинная, и он вцепился в нее свободной рукой. Когда мы подобрались поближе, из кабины протянулись руки, готовые схватить его и затащить в вертолет, но тут машина внезапно развернулась вокруг своей оси, луч принялся шарить по грудам мертвых машин и пригвоздил нас к земле, как кроликов у входа в нору. Оглушительная автоматная очередь заглушила даже шум двигателей; из тела машины извергся целый поток пуль, рикошетом отлетавших от осей и цилиндров, а грязь под ними фонтанами взлетала вверх. Затем вертолет сделал один стремительный круг над двором, после чего огни его погасли и он скрылся в тумане.
Последовало продолжительное молчание, а затем дрожащий голос спросил:
– Стив?
Да и мой собственный голос вышел каким-то натянутым и трескучим:
– Элисон? Ты в порядке?
– Вроде бы. А ты?
– Да. Слава Богу, они не очень тщательно искали. Это одна из машин Лутца.
– Да. И этот… этот посланец… тоже, я полагаю.
– А облако? И…
Ни я, ни она не хотели называть его более определенно. От одной мысли о нем я невольно вздрагивал. Это чувство было больше чем страх – ощущение ужасной неправедности происшедшего, чудовищная насмешка над жизнью, выраженная в этом образе, тщательно продуманном, тут уж и сомневаться не приходилось. Пауки – одна из самых распространенных фобий; я не думал раньше, что она относится и ко мне. Я и в ад не верил; но здесь, в этой отвратительной яме, где в воздухе витал сам дух зла, не верить в него становилось труднее. Каким бы ни был источник подобных сил, это должно быть что-то дурное, что-то, с чем необходимо встретиться лицом к лицу, противостоять, уничтожить, прежде чем оно сможет нанести еще больше вреда, ибо вред – это все, на что оно способно. «Ад» не хуже любого другого слова подходил для его названия.
– Так или иначе, он сделал то, ради чего его сюда послали, – произнесла она. – Теперь им понадобится немного времени, чтобы подготовить воздушное такси – прямо на Брокен, наверное.
– Вертолетом?
– Так же как ты добрался до Гейленталя. – Она вздохнула. – Пошли, нам пора возвращаться. Кое-что и сам Грааль способен предпринять, даже если мы бессильны. Надеюсь, они не воспользовались возможностью расстрелять твою машину – Драговик ведь знает, где она стоит. Черт бы его побрал!
Я взглянул на нее – она поднялась, зажмурившись от боли, очевидно задев какую-то незамеченную в пылу погони ссадину. До меня постепенно начало доходить, что и у меня на голени откуда-то появилась жуткая рваная рана, но мне было уже почти все равно – все чувства притупились. Но она – о чем думала она? Передо мной стояла женщина, на глазах у которой потерпело крах все, что было для нее важным, и по какому-то жестокому и вместе с тем ироническому стечению обстоятельств она сама в некоторой мере была в этом виновата. Я был готов к бурям, слезам; тут заплакала бы даже такая сдержанная женщина, как Джеки. Эта же продолжала оставаться спокойной и разумно размышляла, я готов был даже обидеться на нее за это. Бред, конечно, я не мог бы объяснить почему. Возможно, впрочем, и очень даже возможно, я обижался на то, что лишен возможности ее утешить и успокоить. Я проделывал такое с женщинами, и частенько; но до сих пор я не осознавал, что, в сущности, занимался самоутешением.
– Черт бы его побрал, – повторила она. Мы шагали по просторам, сулившим Лутцу умножение богатств. – И меня вместе с ним. И угораздило меня взять с собой именно его!
Я постарался избрать иную линию поведения.
– Я больше виноват, чем ты. Этого бы не случилось, если бы…
– Нет, – сказала она, как отрезала. – Нет, это должно было произойти. Или, по крайней мере, ничто этому не могло помешать. Виновата я.
– Ты не могла знать, что он предатель.
– Я знала, что в наших рядах есть предатели. Все знали. Но дело не в этом, не совсем в этом. Дело в том… – Она посмотрела на меня. – Я должна была тебе поверить. Я хочу сказать – поверить по-настоящему, а не наполовину. Так я должна была поступить, но не решилась. Мне следовало внять подсказке Грааля. Но вместо этого вокруг меня, должно быть, сгустились тени, обрывки всей этой былой ненависти наверное. Или все дело в том, что ты все еще раздражал меня, как и раньше.
– Я? Но почему?
– Просто… оттого что ты такой, какой есть. Просто оттого, что ты так выглядел… Я и сама не могу в этом разобраться. И это меня беспокоит. Я не должна была этому поддаваться, я просто должна была вести себя с тобой так, как мне подсказывало сердце. Но я этого не сделала, я все сомневалась, я взяла с собой этого сукина сына и разрешила ему прихватить своих подельников. И из-за меня все сорвалось.
– Я по-другому смотрю на это, – произнес я.
Она издала нечто вроде смешка:
– Спасибо! Мне необходима сейчас моральная поддержка.
– Правда, и даже моя?
– Нет, я совсем не то имела в виду! Ты – я ценю твое мнение, в самом деле. Я ведь видела тебя сегодня в деле, – она выдавила из себя улыбку, – и ты имеешь право на образ денди!
– Я ничуть не строю из себя денди, черт возьми!
– Да нет, еще как строишь. Даже в повседневной одежде. Но стоит тебе нацепить на пояс меч, и, в общем… твой друг Джип…
– О'кей, согласен, он слегка франтит. Но неужели я тоже?
– Хуже. Но не принимай моих слов близко к сердцу. Ты, я думаю, прошел немалый путь по Спирали. И за очень короткое время. Тебе стоило бы попытать силы в качестве кандидата в меченосцы, честное слово.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
