полный шумных, буйных хоккеистов будет
кошмаром для такого интроверта, как я. Я могу представить себе это постоянный шум, отсутствие уединения и стойкий запах пота. К тому же, еще и то, что я очень сильно
влюблен в Жерарда. Жить с ним под одной крышей и видеть его каждый день? Это рецепт
катастрофы.
Жерард, должно быть, чувствует мою нерешительность, потому что он подходит ближе, и
выражение его лица смягчается. «Подумай об этом, хорошо? Это может быть полезно для
тебя».
Мое сердце учащенно забилось от его близости. Вблизи я вижу слабые веснушки на его
носу и как трепещут его длинные ресницы, когда он моргает. Так легко было бы
потеряться в этих глазах и утонуть в глубине голубого цвета.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. «Я подумаю об этом». Мой голос дрожит
сильнее, чем мне хотелось бы, но Жерард не замечает и не беспокоится. Более того, он
сияет.
«Это все, о чем я прошу». Он сжимает мое плечо, посылая удовольствие по моему телу.
Когда он уходит, в моей голове проносятся мысли о возможных вариантах. Жить с
Жерардом заманчиво, даже несмотря на все потенциальные недостатки. Но готов ли я
сделать этот прыжок?
____________
СУДЬБА - ЖЕСТОКАЯ ХОЗЯЙКА.
Когда я прихожу в библиотеку на свою полуденную смену, меня встречает висячий замок
на двери и табличка в окне. На ней написано, что здание закрыто на дезинфекцию - мать
ее? - и чтобы я вернулся 25 октября для торжественного открытия.
«Закрыто на неделю?» Я провожу руками по волосам и ругаюсь.
И что мне теперь делать? Наверное, я могу пробраться в спортзал и поспать на одной из
скамеек для тренировок. Я пойду в общежитие Джексона и возьму его ключ-карту. Тогда
у охраны кампуса не возникнет никаких вопросов, когда она обнаружит незапертую дверь
поздно вечером.
Я уже скривился от этой мысли, когда предательский голос в моей голове предлагает
другой вариант - предложение Жерара переехать в Хоккейный дом.
Ни за что. Я же не настолько отчаянный... правда?
Ворча под нос, я пробираюсь через площадку, мой рюкзак становится тяжелее с каждым
шагом. Когда я прохожу мимо студенческого центра, флаер привлекает мое внимание.
«Нужно место для ночлега?» - гласила надпись жирными разноцветными буквами. «В
Хоккейном доме есть свободная комната! Спрашивайте».
Я моргаю, потом снова моргаю. Должно быть, это шутка, верно? Какой-то космический
розыгрыш или что-то, что сделал Жерард, зная, что я постоянно хожу этим путем?
Я отрываю взгляд от листовки и ускоряю шаг, решив сделать как можно большее
расстояние между собой и этим проклятым листком бумаги.
Завернув за угол возле столовой, я едва не сталкиваюсь с группой студентов, сгрудившихся вокруг доски объявлений. Бормоча извинения, я пытаюсь обойти их, но
что-то на доске привлекает мое внимание. Там, прямо в центре, лежит еще одна листовка, идентичная предыдущей.
«Ради бога!» - бормочу я, и мой глаз дергается. Неужели « Хоккейный дом преследует
меня?»
Это просто смешно. Я не позволю паре дурацких листовок поколебать меня. Я принял
решение, и точка. Вот только, видимо, это не так.
Я прохожу через здание изобразительных искусств, надеясь срезать путь к спортзалу, и
натыкаюсь на группу студентов театра, репетирующих сцену. Обычно, я бы не обратил на
них внимания, но диалог заставляет меня замереть.
«Но куда же ты пойдешь?» - плачет один из актеров, вцепившись в руку своего партнера
по сцене.
«Я не знаю», - отвечает другой. «Но я не могу здесь оставаться. Я должен найти новое
место, которое можно назвать домом».
Я выбегаю из здания, дыхание сбивается на короткие, резкие вдохи. Куда бы я ни
повернулся, вселенная кричит мне, чтобы я переехал в Хоккейный дом.
Но я не могу. Не могу.
Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не понимаю, куда ведут меня ноги пока не
оказался перед знакомым зданием.
Хоккейный дом.
На крыше крыльца висит баннер «Home Sweet Home».
«Нет», - шепчу я, делая шаг назад. Большие руки ложатся на мои и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть нависшего надо мной Жерарда.
«Да». Его лицо серьезно, но глаза добрые.
Я смотрю на Жерарда. «Это ты стоял за теми листовками? И за той подозрительно
нескладной сценой на уроке актерского мастерства?»
По лицу Жерарда расплывается смущенная улыбка, и он наклоняет голову «Виноват».
Я вскидываю руки в отчаянии. «Невероятно. Ты не можешь принять отказ, да?»
«Нет». Его застенчивая улыбка превращается в откровенную ухмылку. «Только не тогда, когда я знаю, что это правильно для тебя».
Мои плечи опускаются в знак поражения. Ненавижу, что настойчивость Жерарда
изматывает меня. И если быть честным с самим собой, то жизнь в Хоккейном доме
начинает казаться не столько кошмаром, сколько мечтой воплощенной в жизнь.
«Ладно», - ворчу я. «Ты выиграл. Я перееду к тебе и твоей банде весельчаков».
Жерард притягивает меня к себе и обнимает до костей. «Ты не пожалеешь об этом, Эллиот. Обещаю».
Я смеюсь, прижимаясь лицом к его широкой груди.
«Это мы еще посмотрим».
Он отпускает меня, и я отступаю назад, поправляя очки. «Но если мы решили что я
перееду, то мне нужно, чтобы ты отвез меня на склад в центре города, чтобы забрать
остальную одежду».
«Без проблем. Мы можем взять мою машину».
Жерард жестом показывает на «Субару», припаркованную на подъездной дорожке. Это
старая модель, но не похоже, что она на последнем издыхании. Спасибо, черт возьми, за
это.
Мы забираемся внутрь, и Жерард заводит двигатель. Когда мы выезжаем с подъездной
дорожки, я краем глаза смотрю на него. Солнце, проникающее через лобовое стекло, подчеркивает сильные линии его челюсти. Его большие руки сжимают руль, и от этого
зрелища у меня сводит живот. Я быстро поворачиваю голову, чтобы он не увидел мои
покрасневшие щеки.
Соберись, Эллиот. Вы теперь соседи по комнате. Чтобы отвлечься от предстоящего, я
изучаю интерьер машины. Это капсула времени из начала 2000-х. Тканевые сиденья
потерты и выцветшие, несколько небольших разрывов бессистемно заклеены скотчем.
Доски пола завалены старыми обертками от фастфуда и пустыми банками из-под
энергетических напитков.
Я провожу рукой по потрескавшейся приборной панели. Текстура поврежденного
солнцем пластика под моими кончиками пальцев напоминает мне одну из машин моих
родителей.
«Ты купил эту
