что это лишнее, — негромко, но отчётливо произносит он. — Но один вопрос у меня есть.
— Какой? — не скрываю я своего любопытства.
— О машине. Почему она тебе не нравится?
— Она… Она мне нравится, конечно, но… — Я думаю, как правильно выразить то, что чувствую, комкаю салфетку в руках, подбирая слова. — Зачем ты мне её подарил? Ты правда думал, что я мечтала стать твоей содержанкой?
Только произнеся это вслух, я поняла, что последняя фраза получилась неожиданно громкой. Инстинктивно оглядываюсь, боясь, что кто-то мог меня услышать, но убеждаюсь в том, что волноваться не стоит. Поёрзав на стуле, я опускаю глаза, машинальным жестом заправляю за ухо несуществующую прядь, а потом в ожидании смотрю на Глеба.
— Нет, я так не думал, — неспешно отвечает он. — Этого хотел я, Марин. Мне так было бы проще.
В его глазах читается искренность и лёгкая тень сожаления.
— Что изменилось сейчас?
— У тебя не получилось, — произносит Глеб со слабым смешком. — Встречи без обязательств не для тебя. А я понял, что с тобой хочу большего.
Он протяжно вздыхает, а моё сердце замерев, ждёт чего-то неведомого. Отпив глоток воды, он недолго смотрит в окно, а затем вновь обращает своё внимание ко мне.
— Ты обижена на меня?
Обижена ли я? Нет. Я не чувствую обиды. Скорее, мне неловко и неприятно от осознания того, что он мог видеть во мне девушку, готовую на отношения ради выгоды.
— Нет, я не обижена на тебя, — уверенно озвучиваю я свои мысли.
— Но ты не доверяешь мне? — Его вопрос попадает точно в цель, обнажая все мои — даже неосознанные — сомнения.
— Я хочу доверять, — шепчу я одними губами. — Но не понимаю… нужно ли это тебе?
— Не понимаешь? — переспрашивает Глеб, поднимая бровь.
— Нет…
— Мне нужно, Марина. Очень… Ты нужна.
После этих слов он берёт мои ладони, сцепленные в замок, в свои и, обдав их тёплым дыханием, нежно касается губами.
— Ты дрожишь, — произносит он глухо. — Замёрзла? Пойдём…
И правда, меня трясёт, словно от озноба, хотя внутри горит пожар. Мне хочется, чтобы он обнял меня, успокоил, подарил ту же уверенность, что исходит от него. Я ловлю каждую, но мне всё равно мало.
Выйдя из ресторана, мы спускаемся на лифте. Мне кажется, что нас поднимает на орбиту. Там только мы — и никого вокруг. Глеб неподвижен, и я сама льну к нему ближе, глубоко вдыхая его запах.
— Успокой меня, — прошу я тихо, прижимаясь щекой к его груди. — Пожалуйста…
Чувствую, как бьётся его сердце, и беззвучно отсчитываю удары.
— Марина… Ты просила не торопиться, — говорит он предупреждающе, но прижимает крепче.
— Я помню. Хорошо, что у меня было это время, Глеб. — Я решительно смотрю на него. Поддев двумя пальцами подбородок, он приподнимает моё лицо, смотрит в глаза и находит в них ответ. Между нами вспыхивает пламя, моя кожа начинает гореть. Я чувствую ладонь на затылке и его губы на своих. Наш поцелуй — глубокий, нетерпеливый, жадный и… очень короткий.
Он нажимает несколько кнопок, и мы снова едем вверх.
Лифт останавливается, и внутрь входит группа людей, а мы продолжаем, прижавшись, смотреть друг другу в глаза.
— Мы к Арсу в гости? — выдыхаю я, пытаясь отшутиться.
— Если хочешь, можем заглянуть… Но, думаю, у меня будет комфортнее.
Я закусываю щеку изнутри, силясь не улыбаться. Смотрю на него снизу вверх. Продуманный.
— Значит, к тебе?
— Ко мне, Марин.
Я не успеваю рассмотреть ни прихожую, ни гостиную. Помню только щелчки замков, наше рваное дыхание, его лицо и горящие глаза.
— Как ты была без меня?
— Плохо… — Я обвиваю руками его шею. — А ты?
— Чуть не сдох, — шепчет, врываясь в мой рот языком.
Я начинаю плавиться в эйфории. Я хочу быть с ним! Я ему верю, и у нас всё получится!
Его близость, как всегда, сразу пробуждает моё желание. Я выгибаюсь в его руках и стону от каждого откровенного прикосновения. Его горячие губы оставляют пылающие отметины на моей шее — я позволяю всё.
— Ты моя, Марина. Моя женщина. Слышишь? — рычит Глеб.
— Да… — Я зарываюсь пальцами в его волосы. — Боже мой, да…
Моё платье и его рубашка летят куда-то в сторону. Слышу, как ударяется пряжка ремня о пол, и чувствую спиной мягкую постель. Он стягивает с меня стринги и наполняет одним резким движением. Замерев, мы смотрим друг другу в глаза. Я вижу целый океан, в котором хочется тонуть снова и снова — сладко и по своей воле.
— Я люблю тебя, — раздаётся его хриплый голос надо мной. Он произносит это спокойно и ровно, будто что-то само собой разумеющееся. А моё сердце ликует!
Да! Это и есть счастье!
Хочу утонуть в нём, впитать каждой клеточкой кожи. Забрать его себе целиком, и в ответ отдать себя — всю, без остатка. Всё тепло, всю нежность, всю безудержную любовь.
Глеб начинает двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Я накалена до предела, эмоции на грани взрыва. Я слишком быстро приближаюсь к разрядке, чтобы сказать ему хоть что-то, дать ответ на его признание. Да он ему и не нужен — Глеб всё давно понял.
Лишь согласно киваю и шепчу что-то несвязное, прежде чем рассыпаться на миллиард мелких кусочков.
Он догоняет меня почти сразу. Почувствовать это, я, перехватив за шею, притягиваю его к себе. Глеб кончает долго, содрогаясь всем телом и изливаясь в меня до последней капли.
— Не отпущу тебя больше никуда, — выдыхает он мне в губы.
Слёзы счастья текут по щекам. Он меня не отпустит! Да я и сама не хочу никуда уходить! Люблю его и хочу быть только с ним.
Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что мы не предохранялись, но тонет в нашем общем безмолвном понимании. Я верю ему.
Прижавшись друг к другу, мы долго приходим в себя и молчим. Глеб лежит на спине, перебирая мои волосы и пропуская пряди между пальцами. А я — у него на плече, лениво вывожу узоры на груди. Я бы хотела засыпать так каждый вечер и просыпаться так же каждое утро. Чтобы всегда, как сейчас — тепло, тихо и спокойно.
