дорожке в нескольких метрах от домика, Элайджа выхватил у меня пакет с картошкой. Я выбежала из машины и вскоре стояла на краю скалы, жадно вдыхая соленый воздух. Он пах… волшебством. Точнее не скажешь. Как давно я здесь не была. Ну, то есть по-настоящему. Не только во снах Элайджи.
Несколько секунд я просто смотрела на чаек, круживших над волнами, и наслаждалась пейзажем. Да, из окна в академии открывался похожий вид, но этот – совсем другой. Здесь каждое воспоминание принадлежало только нам.
Тихий смех Элайджи вернул меня к реальности. Я обернулась и увидела, как он расстилает плед с шотландским узором.
– Что такое?
Я удобно устроилась на пледе, а потом проворно стащила пакет с картошкой фри и запихнула в рот сразу два вкусных ломтика.
– Каждый раз, когда мы здесь оказываемся, ты ведешь себя одинаково. Вылезаешь из машины, бежишь к обрыву, раскидываешь руки и делаешь глубокий вдох.
Я улыбнулась. Он хорошо меня знал. Впервые мы приехали сюда, когда только-только начали встречаться. Его родители не пользовались хижиной уже много лет, и выглядела она соответствующе. Раньше сюда часто наведывался дедушка Элайджи – подолгу сидел у окна с биноклем, наблюдая за чайками. После его смерти хижина стояла заброшенной, пока мы не открыли ее заново и не превратили в наш тайный уголок. Мы заботливо привели ее в порядок, обставили мебелью, и она стала нашим общим домом… а теперь ее собирались продать.
– Когда?.. – спросила я, еле дыша и не зная, хочу ли услышать ответ.
– Уже продали.
Я резко развернулась к нему, едва не рассыпав картошку.
– И когда ты собирался рассказать мне об этом?
– Сейчас. – На его губах заиграла улыбка, когда Элайджа достал что-то из кармана брюк. Он сжал кулак, так что я не смогла разглядеть, что там спрятано. – Я выкупил ее у родителей. Сказал, что дорожу воспоминаниями о деде.
Он раскрыл ладонь, в которой лежал маленький ключик на изящной золотой цепочке.
Глаза мгновенно наполнились слезами. Я отложила картошку в сторону, взяла его руку, чтобы переплести наши пальцы.
– Теперь ты всегда сможешь приходить сюда. В этих стенах навсегда останемся только мы. Даже если в реальном мире мне не суждено будет тебя поцеловать…
Он поднял цепочку, и холодный металл лег на разгоряченную кожу. Ключ занял место прямо над сердцем – там, где ему и предназначалось быть.
– Я всегда буду любить тебя, Элайджа Хэвсвуд, – прошептала я сквозь слезы.
– А я – тебя, Эланор Лайтвелл. Мы найдем решение, – ответил он, положив руку мне на щеку, чтобы большим пальцем стереть случайную слезинку.
– Спасибо, что спас нашу хижину. – Я улыбнулась. – Но откуда у тебя такие деньги?
– Ну, родители подарили мне много денег на время проживания в Финляндии и так и не попросили их обратно. Вот я и вложил их с умом.
– Если бы они только знали, во что именно. – У меня на губах появилась улыбка. Я решила повторить волнующий меня вопрос: – Ты понимаешь, что наши родители тоже будут на празднике?
– После всего, через что мы прошли, мне плевать, что думают родители о нас и нашей любви. Это больше не должно быть тайной, я хочу кричать о ней всему миру, – откликнулся Элайджа, отвечая на мою улыбку, которая теперь стала еще шире.
– Им страшно, что наша близость может разбудить проклятие, – усмехнулась я.
Мне стало так смешно, хотя смешного в этой ситуации ничего нет, но все же… Мы с Элайджей наконец-то подняли бунт и встали на защиту нашей любви.
– Завтра… все узнают, – прошептала я.
– Ты ведь не против? – спросил Элайджа немного неуверенно.
– С чего ты взял, что я могу быть против?
– Ты и Килиан…
Я вздохнула, вспомнив парня, который последние недели пытался занять место Элайджи в моем сердце. Безуспешно.
– Сегодня я объяснила ему, что для меня есть только ты. Всегда был только ты.
– Я ждал этих слов, – он резко перевел взгляд на море, где две чайки боролись с ветром.
Так же, как и мы. Только теперь – вместе. Мы справимся. Это просто очередное испытание.
– Пойдем в дом, – позвал меня Элайджа, и я лишь сейчас заметила, что с пасмурного неба начали падать первые капли дождя.
Я ухватилась за его протянутую руку, и он потянул меня слишком резко, поэтому я упала прямо в его объятия. Его запах окутал меня и подарил ощущение безопасности. На мгновение мы забыли обо всем, даже о том, что дождь становится все сильнее.
– Ты уже почти промокла, пойдем в хижину, – наконец пробормотал Элайджа и отпустил меня, чтобы быстро собрать вещи и убрать в джип.
Я побежала к хижине и провела пальцами по темно-красному деревянному фасаду с нашими вырезанными именами и тайными знаками.
– Теперь можем вырезать столько, сколько захотим, – произнес Элайджа, останавливаясь рядом, чтобы отпереть дверь.
– У меня полно идей, – хихикнула я и последовала за ним внутрь.
Но стоило мне увидеть то, что лежало на диване, как мне стало не смешно.
– Ч-что это? – потрясенно прошептала я.
– Твое платье для праздника, – ответил Элайджа, обвивая рукой мою талию. – Нужно отметить возобновление традиции. И раз уж я пропустил твой день рождения, то подумал, что сейчас самое время…
– Подарить мне платье. Как делаешь каждый год, – договорила за него я.
– Да, – пробормотал он.
У меня подкашивались ноги, но я подошла к нежно-розовому платью. Струящаяся ткань, бесчисленное количество мелких сверкающих камушков, а отделку дополняли лавандовые и голубые лепестки.
Я осторожно подняла его и покружилась. Он никогда раньше не дарил мне таких платьев. И я знала, что это особенное. Платье в подарок – часть нашей истории, которая наконец продолжилась.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я, чувствуя, как воспоминание об этом мгновении навсегда врезается в память.
Элайджа шагнул ко мне и заглянул в глаза.
– Не могу дождаться, когда увижу тебя в нем.
Глава 22
Последние записи о феях сокрытого относятся к концу девятнадцатого века. После этого других свидетельств их существования не было.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «МИР ФЕЙ», ГЛАВА 114
Вернувшись к себе, я повесила новое платье на дверцу шкафа, а затем побежала к Пакстону. Посчитав номера дверей, остановилась перед его комнатой и только собралась ее открыть, как кто-то постучал меня по плечу. Я испуганно вздрогнула и обернулась.
– Что… – Слова застряли в горле, когда передо мной появились льдисто-голубые глаза Килиана. – Привет, – в итоге выдавила я.
– Его нет.
– Кого? – заикаясь, спросила я. Почему-то у меня появилось странное чувство, что меня застукали.
Но ведь я ничего такого не сделала, правда?
