— Ну не убили же. К тому же все получилось. Они снова переглянулись.
— А что тебе известно? — спросила Берни, подтянув расшитый пояс, который все время сползал с ее стройных бедер.
— Я знаю, что убийца — Лиза, — твердо сказала Мэгги.
— Лиза — убийца? — воскликнула Табби, обмахиваясь одним из многочисленных шарфов. — Пырнула Розу, а потом зарезалась сама. Вот это да!
— Я бы так не смогла, — Берни плеснула себе скотч. — В смысле порезать себя.
— А другого могла бы? — ухмыльнулась Мэгги.
— Наверное, да, если было бы за что, — пожала плечами Берни. — А ты, Табби?
— О нет, я бы скорее умерла, — содрогнулась Табби.
— Это точно, — Берни прошла к окну мимо Мэгги. — Если бы на нее напали. Ну да, он собирается меня изнасиловать и грохнуть, но я не могу выцарапать ему глаза своими когтями, потому что это так… непристойно. Женщины — тряпки.
— Ты вообще-то тоже женщина, — заметила Мэгги, взглянув искоса на подругу, которая прохаживалась у окна.
— Телом — да, но не душой. Рассудок у меня мужской — холодный и прагматичный… ну, иногда. Ладно, я женщина. Но я бы пустила в ход нож, пистолет, стул — все, что под рукой, если бы мне грозила опасность. — Берни повернулась к Мэгги: — Роза ей что, угрожала?
— Семидесятидвухлетняя старуха? — Табби покачала головой. — Нет-нет, дело явно не в этом. Может, алчность? Алчность — хороший мотив.
— Да, я тоже всегда так… О, Алекс, ты уже вернулся. А где Генри?
— У него прослушивание, — сообщил Сен-Жюст, поклонившись дамам. И скрылся в спальне.
— Прослушивание? У мыши? Замечательно, — Мэгги потянулась за сигаретами. — Простите за каламбур, но это дельце попахивает мышами. Берни, Табби! Нас изгоняют из нашего маленького отряда, чувствуете?
— Чувствую, — ответила Берни, потягивая бренди. — Табби, а ты?
— Никогда не была сторонницей жестокости, — пробормотала Табби, пряча глаза. — Надеюсь, ничего такого не предвидится?
Мэгги прикурила и быстро загасила сигарету в пепельнице.
— Нет, если только Сен-Жюст не собирается оставить меня на обочине… когда все начнется.
Стерлинг шел рядом с Сен-Жюстом, стараясь поспеть за ним.
— Знаешь, Сен-Жюст, все было бы просто замечательно, если бы я не так сильно волновался. Носокс называет это сценическим страхом, но я же буду не на сцене, правда? Я бы так не волновался, если бы пришел лейтенант Венделл.
— Стерлинг, благодарю тебя за доверие. А теперь поспешим — мы не в высшем свете, поэтому опаздывать нельзя.
Мэгги, Берни, Табби, Носокс и Мари-Луиза, а также рассеянно улыбавшаяся Жанна д'Арк, более известная как Венера Бут Симмонс, вступили в холл перед бальным залом, подготовленным для церемонии награждения, и остановились в стороне, подальше от участников конференции.
— Вот вы где, — Лиза уже спешила к ним, прижимая к плоской груди планшет. — Дамьен с вами? Мы не можем его найти.
— Должно быть, прихорашивается, — улыбнулся Сен-Жюст, придержав Лизу повыше локтя. — Не скажете ли, что мы с Мари-Луизой должны делать?
— Вы бы знали, если бы пришли на репетицию. Так что мы вас поместили вторыми с конца, перед Дамьеном. Напрасно вас не было, — раздраженно заявила Лиза и тут же извинилась: — Ох, простите. Сегодня столько волнений. Мы смотрели фотографии Розы, сами понимаете, у всех слезы наворачивались.
— У всех, кроме галерки, где нормальные люди свистели и шикали, — прогудела Валькирия в сияющем шлеме. Она хлебнула пива из внушительной кружки и зашагала своей дорогой.
— Ну зачем она так? — В глазах Лизы заблестели слезы. — Почему люди так жестоки?
— Успокойся, — Жанна д'Арк обняла ее за плечи. — Думаю, за этим стоит Джанин Мак-Дональд. Ты же знаешь, Роза никогда не писала положительных отзывов о ее книгах. Наверняка программа была потрясающая. Жаль, что я пропустила, но мне в этом году не до наград. У меня их столько, что даже неловко участвовать в конкурсе, так что я вместо этого предпочла вздремнуть. Было что-нибудь интересное?
Лиза поморщилась:
— Банни Уилкинсон снова получила приз за лучший неопубликованный роман, всех просто мутило.
— «Чтобы избавиться от кого-нибудь, достаточно предоставить ему возможность погрязнуть в каком-нибудь пороке». Это сказал Бальзак, — заметил Сен-Жюст, улыбаясь.
— Но все порадовались за Марту, за ее выдающуюся работу. Я слышала, в следующем году ее выдвинут в кандидаты на пост председателя ГиТЛЭРа.
Мэгги потянула Сен-Жюста за рукав.
— Ты не один здесь умеешь бросаться цитатами, — прошептала она. — Как тебе мысль Эдмунда Бёрка: «Тщеславие не только парит, но и пресмыкается» ?
— Восхитительно, дорогая, — проворковал Сен-Жюст, глядя сверху вниз на ее… декольте. — Если тебе холодно, Стерлинг с удовольствием сбегает в номер за накидкой.
— Отлично. Алекс Ты же сам выбирал это платье.
— Это была минутная слабость, уверяю тебя, — ответил Сен-Жюст, молясь, чтобы бравый лев-тенант не встретился им до конца вечера. Однако от сержанта Деккера судьба его не избавила. — Добрый вечер, сержант. Вы выглядите… ах да. Мне, вероятно, надо было сказать: «Аве, Цезарь»?
Сержант Деккер провел руками по кованому нагруднику и ухватился за меч. Его юбка (Сен-Жюст не знал, как иначе это назвать) состояла из широких клепаных полос коричневой кожи и доходила до колен. Все это поверх бордовой туники. На ногах были сандалии из мягкой кожи, ремешки крест-накрест оплетали голени, а голову украшал серебряный шлем с бордовым плюмажем.
— Я вам не Цезарь, он носил плащ. Я — Центурион, — гордо ответил Деккер.
— Ну конечно же, — примирительно сказал Сен-Жюст. — Воинственные готы, едва завидев ваш плюмаж, бежали бы в панике.
— Вы хотите меня поддеть?
— Я? Что вы! Ни в коем случае. Никогда не позволяю себе столь очевидных намеков. Боже мой, какие странности порой приходят в голову людям. Напротив, мой добрый друг. Нас с вами переполняет решимость и задор перед соревнованием за главный приз. Кстати, отличный меч. Деревянный?
— Конечно, не буду же я носить настоящий. Это же маскарадный костюм. У меня есть ствол, мистер. Меч мне ни к чему.
— Пистолет? И где вы его прячете? Под юбкой?
— Проваливайте, Блейкли. Поглядим, кто будет смеяться, когда огласят имя победителя.
— Я уже говорил Мэгги, что у этого человека на чердаке резвятся тараканы, — пробормотал Сен-Жюст, глядя на Стерлинга. Тот закашлялся и отвернулся, очевидно, не желая становиться между своим другом и человеком, который признал, что вооружен.
— Господи, уже пора начинать, а Дамьена все нет, — произнесла Лиза. Вошли две оставшиеся конкурсантки вместе с Джанкарло и Люциусом, который все время озирался, будто ждал удара ножом в спину.
