ледяной, режущей чёткостью, что перекрыла шум снаружи. Она стояла, скрестив руки, её взгляд буравил меня.
Я проигнорировал её.
— Скройся в толпе, — приказал я Телану, мой тон стал жёстким, деловым. — И разгони её насколько сможешь, как мы договаривались. Будь осторожен. Как только гильдия сообразит, стража начнёт рыскать.
— Понял-принял! — отозвался он без тени сомнения. Потом его голос стал чуть тише, заговорщицким. — А ты-то… не передумал? Может, ну её, эту месть? Просто выйдем и махнём в столицу, пока горячо?
— Не-а, — я качнул головой, и на губах появилась та самая медленная, опасная ухмылка, которую они ещё не видели. — Они мне заплатят. За наглость. С процентами.
— О-о-о! — в голосе Телана зазвенел почти религиозный восторг. — Вот это будет кульминация!
— Расскажи мне. Сейчас, — Ноэль не повышала голос, но каждое слово было отчеканено из стали.
— Тогда будет не так интересно, — парировал я, ощущая, как внутри закипает не нервное напряжение, а холодный, знакомый азарт. Мне было мало просто выйти. Я хотел выйти победителем. Хотел, чтобы страх перед «Безумным поваром» вбился в их гильдейские головёшки. Чтобы следующий, кто задумает нажать на такого, как я, десять раз подумал.
Хылщ, Ригарт, Ванесса — молча отступили к дальней стене, будто между нами и ими внезапно выросла невидимая стена. Наконец-то. Наконец в их глазах, вместо вины или подобострастия, мелькнуло чистое, неразбавленное осознание. Понимание того, с кем они заперты в одной клетке. Хорошо, что до гильдии это доходило куда дольше.
— Всё, Телан, иди. Думаю, можно заворачивать финальный акт, — бросил я последнее указание.
— Маркус… удачи! — его голос стал чуть дальше. Он уже уходил.
— Значит, ты так и не собираешься вводить нас в курс дела? — Ноэль сделала шаг вперёд. Её движение было бесшумным, как скольжение тени. Она нарушила негласную дистанцию, приблизившись сильнее, чем допускали даже стеснённые условия камеры. — Мне категорически не нравится твоё отношение.
— Ты уж извини, — пожал я плечами, не отводя взгляда. — Этой троице я не доверяю. А тебя… я почти не знаю.
Ещё один шаг. Теперь её лицо было в сантиметрах от моего. В её алых глазах, казалось, не было зрачков — лишь два тлеющих угля во тьме.
— Мы заключили договор. Перед лицом богов, Маркус, — прошипела она, и в её шёпоте было больше угрозы, чем в крике.
Я не отступил. Напротив, я тоже двинулся навстречу, сократив и без того ничтожную дистанцию. Теперь между нашими лицами оставалось пространство, куда едва поместилась бы монета. Я чувствовал исходящее от неё тепло, тонкий, пряный запах.
— Ноэль, — тихо, но очень чётко спросил я. — Думаешь, я из тех, на кого можно давить?
В камере повисла тишина, густая, как смола.
— Не-не, она так не думает! — испуганно встрял Хылщ, ломая напряжённый момент. — Она умная! Лучше не надо, Ноэль, честно!
— Мой совет — прислушайся к нему, — не отрываясь от её взгляда, сказал я.
Но она не моргнула. Не отвела глаз. Мы стояли, замершие в немом противостоянии, где ставкой было право на авторитет в этой импровизированной банде. Она была дроу и судя по всему привыкла доминировать. А я… я был тем, кто выжил там, где другие сгорали. Кухня это тоже не туда-сюда! И я не собирался уступать, даже зная, что у неё нашёлся бы клинок, в складках одежды, и она может перерезать мне глотку быстрее, чем я моргну.
— Эй! Вы там что⁈ — внезапно прогремел грубый бас стражника, и по коридору застучали тяжёлые сапоги, спешащие к нашей камере. — Никаких поцелуев в камере! Разойдитесь!
— Что⁈ — голос Ноэль сорвался на октаву выше. На её обычно бесстрастном лице, освещённом теперь светом факела из коридора, вспыхнули яркие пятна румянца. — Поцелуев⁈ С ним⁈ — И она, наконец, резко отпрянула, будто коснулась раскалённого железа, сбившись с шага в первый раз с момента нашего знакомства.
— К слову, я в них очень даже хорош, — подмигнул я.
— Ты слишком высокого о себе мнения для повара… — прошипела дроу.
— Какой уж есть, — хмыкнул я.
И краем глаза я заметил в дальнем конце коридора знакомую грузную фигуру. Это был Виктор. Он шагал к нашей камере быстрым, энергичным шагом, позвякивая элементами доспеха. На его обычно хмуром лице играла едва сдерживаемая улыбка, а в глазах, подсвеченных магическими лампами, плясали отблески далёкого, личного торжества. Его явно что-то обрадовало. И похоже, я знал — что.
— Открывай клетку, — бросил он подчинённому ещё за несколько шагов, не сбавляя хода. — Выводи Освальда.
— Есть! — стражник, слегка растерявшись от такого резкого приказа, тут же спохватился и засуетился у массивного замка.
Щёлк. Скрип. Дверь отворилась, и я переступил порог камеры как раз в тот момент, когда Виктор поравнялся с ней.
— За мной, повар, — коротко махнул он головой, даже не глядя на остальных обитателей каземата.
— Как скажете, сэр Виктор, — спокойно ответил я, встраиваясь в его шаг.
Мы снова пошли по лабиринту сырых коридоров.
— Ну и что же ты натворил, а?
— Я? — сделал я глаза круглыми от невинности. — Да что я мог? Под строгим надзором, в четырёх стенах, как дитя неразумное.
— Да? — он прищурился. — А почему тогда площадь перед моим корпусом — да и половина центральных улиц — заполнены митингующими? Кричат «Освободите Безумного повара!», «Долой произвол гильдий!». А уж что творится у штаб-квартир некоторых гильдий… Совпало?
— Видимо, да, — пожал я плечами, — Терпение, знаете ли, не бездонный сосуд. Рано или поздно лопается.
— А твой «адвокатус» где?
— Бросил, представляете? — вздохнул я с наигранной обидой. — Сказал, дело повыгодней подвернулось, и сдулся. Ненадёжные нынче люди.
— Вот как. Удивительно, — прочеканил Виктор. Мы уже поднимались по лестнице, — А мне меж тем докладывают: тут и там видели смуглолицего голубоглазого парнишку. То на Нижнем рынке, то в тавернах, то с Вестниками договор заключает. Знаешь, какой договор?
— Понятия не имею, — изобразил я неподдельное удивление.
— О том, что некий Безумный повар содержится под стражей в Корпусе по навету Гильдии Кулинаров. И заплатили за эту весть немало, судя по масштабу. И ты, значит, с этим никак не связан?
— Совершенно верно! — уверенно заявил
