21..5
~3112~
– Что делать? – переспросила я по связи у Смарта. – Где мне здесь взять виски?
– Виски… – произнёс себе под нос Матео. – Напьёмся перед смертью? Ну да, что ещё мог предложить Смарт?
– Через трубку в узкое отверстие бомбы.. – говорил Смарт, и я представляла, как я расковыриваю взрывное устройство, а оно раз и превращает меня в горстку пепла.
Так, соберись! Попрошу расковырять Альдо. У Матео вряд ли такой фокус получится.
– Принесите виски, – попросила я, прервав сеанс связи.
Альдо внимательно оглядел коробочку. Наверное, думал, что нам бы самим пригодились такие.
– С ума сошла? – брякнул Билл, которого в комнате удерживал пистолет Альдо. – Виски – это редкий артефакт… не для…
– Доставай свои запасы, – тихо сказал Альдо, но тон у него был такой безапелляционный, что Билл быстро зашагал к сейфу.
– Ещё бы трубочку, – добавила я.
– Он, наверное, подумает, что ты хочешь пить виски через трубочку, – улыбнулся Матео, и когда я смотрела на него, ко мне возвращалось самообладание. – Суровая каторжанка.
Вскоре передо мною положили бомбу, виски и трубочку. Альдо, осторожно взял бомбу в руку.
– Здесь написано по-гречески «доверие», – сказал он, читая надпись на коробочке. – Я вскрою её и найду нужное отверстие. Ты будешь очень осторожно заливать виски в трубочку. Буквально по капельке.
Я вгляделась в лицо Альдо. Мне было страшно. Какой уверенной я шла в конуру, уже чувствуя, что мы спасем людей. А потом именно отсюда начнётся новый путь к справедливости. Я хотела этого, мое выученное на каторге бессилие почти раскололось, словно панцирь. А теперь сковывало с новой силой. Всё может оборваться в эти секунды. Не будет ничего – ни встречи с Троем, ни революции, ни надежды.
Альдо был спокоен. Будто когда всё здесь к чертям взорвалось, а он смог бы уцелеть.
Трубочка. Виски. Бомба. Я взяла трубочку в руку. Хватка моя оказалась ровнее мыслей. Пальцы не дрожали. Я покрутила мягкий пластик между указательным и большим. Как же это так вышло, что спасение станции в таком дурацком предмете?
Старик приподнял чёрную коробочку, сделал сзади надрез лазерным ножом.
– К нам вернулось действие. После стольких-то лет забвения, – пробормотала Мэри какую-то странную белиберду. – Здесь произойдёт что-то важное.
Будет очень важно, если мы все здесь взорвемся. Альдо вскрыл металлический корпус коробочки. Так аккуратно, будто и сапёром ему в жизни приходилось подрабатывать. Внутри бомба представляла из себя монолит темно-серого цвета. Только сбоку чернело маленькое отверстие. К нему Альдо подвёл конец трубочки. Второй по-прежнему был у меня.
Матео подвинул бутылку виски, я открыла её и аккуратно подставила горлышко к трубочке. Вот это смех, наверное, со стороны. От напряжения я даже тихо хохотнула, пряча звуки за закрытым ртом.
«Доверие». Вот и увидим какой из нас с Альдо доверительный тандем.
– Это интересные бомбы, – произнёс он. – Для нас они большая удача.
Да, удача. Я сконцентрировалась на этом слове, на уверенности. Судьба станции зависит от меня и…от Троя? Шёпот сказал, что они с отцом остались вдвоём против главы СИБ. Трой справится. И я справлюсь.
Альдо кивнул мне, и я аккуратно наклонила бутыль. Крошечная капля скатилась вниз по трубочке. Нос обжёг запах спирта.
– Это точно виски? – спросила я у Билла.
– Точно! Украден с круизного лайнера, – нервно пискнул он. – Ну что? Получается?
Я не ответила. Капля была слишком маленькой, осела плёнкой на трубке, так и не докатившись до отверстия. Трубка длинная. Встретившись с твёрдым взглядом Альдо, я наклонила бутылку и по трубке полилась тонкая струйка. И тут бамс… по двери снаружи кто-то ударил. Гулкий звук грохнул по барабанным перепонкам.
Чудом я удержала руки ровно. Не налила слишком много. Сердце стало тяжёлым, как кусок свинца. Пираты вокруг превратились в бледных истуканов. Костяшки моих пальцев побелели от напряжения.
Но я смогла. Руки держали трубку так ровно, словно сделаны из металла. Я знала свою ответственность – заставить остальных поверить, что бессилие в прошлом.
Коричневая жидкость медленно текла по трубочке к чернеющему отверстию в монолите коробки. Ещё немного. Мы укладываемся в десять минут. Сейчас главное, чтобы Трой задержал Андромаху. И внезапно всплыла мысль, которую я гнала от себя. А что, если Трой погибнет? Я боялась этого больше, чем взрыва бомбы в наших с Альдо руках. Нет. Он не подведёт. Должен. Пусть фортуна улыбнётся и мне. Пусть наша надежда не окажется обманом…
Жидкость доползла до монолита и просочилась внутрь. Что-то в нём зашипело, и я приняла это за добрый знак.
Даже расслабленно выдохнула, как раздался оглушительный хлопок, волна обжигающего жара подхватила меня и отбросила в темное ничто.Дорогие читатели, это была очень сложная глава. Вас читает больше ста человек. Ну покажите, как вас много? Покажите, как вы переживаете за Принс и Троя! Выполните мою маленькую мечту. Пусть каждый, кто читает оставит в комментариях какой-нибудь знак. Помните, что меня устроит даже плюсик!Из-за того, что главы получаются большими, график сдвинулся. Следующая выкладка будет в пятницу.
Глава 22. Гуманистический бред
~Трой~
Что отражалось в зелёных глазах убийцы? Холодное тускло-белое освещение лампы над кораблем, пульт, который он держал перед лицом. Я.
Эта секунда тянулась долго. Моя ярость смешалась со страхом за Принс. Остыла, возвращая ясность рассудку. Я крепче сжал рукоять катаны отца.
Нас обступал сумрак. Вырванные из темноты острия проводов и грани контейнеров безжалостно поблескивали. Где-то в ангаре раздались шипящие звуки стрельбы. К Андромахе наверняка спешили его люди. Я не оборачивался, очень надеясь, что Сантьяго уже рядом. Или хотя бы Катран поможет.
Андромаха не жал на кнопку. Ясно. Он блефовал. Проверял мою реакцию. Но какая у меня, уже выжатого до предела, могла быть реакция? Я так и стоял. Пялился на пульт и ждал.
– Ну давайте, взрывайте… – сказал я и увидел микродвижение его пястных костей.
Я успел не только заблокировать выпад Андромахи, но и провёл контратаку, едва не выбивая пульт из его второй руки. Он не глядя убрал его в карман и впервые взглянул на меня… как-то серьёзно.
– Хочешь, чтобы твой папочка стал свидетелем ещё одного твоего поражения? – сказал он, кивая на голову моего отца. Его серые глаза будто действительно следили за мной. Смотрели на мой поединок.
Теперь даже если я проиграю, он не выйдет из зала. Так и будет лежать, прижавшись щекой к ледяному полу. Горький вкус разлился во рту.
Я провёл быстрые атаки, рубящий слева, сразу секущий снизу вверх. Андромаха отскочил, но тут же напал на меня так, что я едва успел заблокировать. Отшагнул к черному контейнеру.
– О… эти ваши сорев-внования просто цирк. Какая-то академическая гребля, – засмеялся Андромаха, подходя ко мне. – Ты такой предсказуемый. Такой рафинированно честный.
«Никто не будет играть с тобой честно, когда на кону жизнь», – слова Сантьяго мелькнули в голове.
Андромаха провел ещё серию атак, норовя попасть мне в голову, пришлось отступать. И вдруг его меч в рубящем ударе лёг так знакомо, метя в шею. Стойка была такая же.
Уходя от атаки, я сделал так же, как Винсент в последнем нашем бою сделал мне. Наступил противнику на ногу. Железный ботинок Ласейраса сломал Андромахе пару костей. Хруст приятно лёг на слух. Секундное удивление в глазах врага. Я ударил его кулаком в живот, следом гардой катаны в нос. Крутанулся для замаха. Такой шанс вспороть ему глотку.
Но если бы я это сделал, остался бы собой? Тем, каким хотела видеть меня мать? Тем, которым я хотел видеть себя сам? Разве должен умолкать в моей голове голос Канта?
Человек не может быть средством. Даже средством отмщения.
