пути не будет. Закрыл ее. Окончательно. Вниз по ступенькам. Я снова был один, и всем плевать. Пошел на юг, затем свернул направо. Шел себе, шел и вышел из Французского Квартала. Пересек Канал-Стрит. Прошел несколько кварталов, а потом свернул, миновал еще какую-то улицу и свернул в другую сторону. Я не знал, куда иду. По левую руку оказалось какое-то заведение, в дверях стоял человек, он спросил меня:
- Эй, мужик, работа нужна?
Заглянул я в ту дверь: целые ряды людей выстроились вдоль деревянных столов с молотками в руках, они разбивали какие-то штуки в раковинах, похожие на моллюски, они ломали эти раковины и что-то делали с мясом, и там стояла темень; казалось, эти люди лупят по самим себе молотками и выбрасывают то, что от них остается, поэтому я ответил человеку:
- Нет, мне не нужна работа.
Я шел, и солнце светило мне в лицо.
Оставалось 74 цента.
Нормальное такое солнышко.
КАКОЙ ПИЗДЫ НИ ПОЖЕЛАЕШЬ
Гарри и Дьюк. Пузырь примостился между ними в номере дешевого лос-анжелесского гадюшника. Субботний вечер в одном из самых жестоких городов мира. У Гарри лицо было довольно круглым и глупым, выглядывал только кончик носа, а глаза его вызывали только ненависть; фактически, ненависть с одного взгляда вызывал и сам Гарри, поэтому на него не глядели. Дьюк был помоложе, хороший слушатель, лишь слабенькая улыбочка мельтешила на лице, когда слушал. Слушать он любил; люди для него были самым грандиозным зрелищем, к тому же за вход денег не брали. Гарри был безработным, а Дьюк работал дворником. Оба они сидели и сядут снова. Оба это знали. Не имело значения.
Квинту опорожнили уже на треть, а на полу валялись пустые пивные банки. Мужики вертели самокрутки с естественным спокойствием людей, чья жизнь была трудна и невозможна до 35 лет, но они до сих пор живы. Они знали, что все вокруг - ведро навоза, но бросать не хотелось.
- Видишь, - сказал Гарри, отхлебывая, - я тебя выбрал, чувак. Я могу тебе доверять. У тебя очко не заиграет. Я думаю, машина у тебя потянет. Разделим ровно напополам.
- Рассказывай, - сказал Дьюк.
- Ты не поверишь.
- Рассказывай.
- Ну что - там лежит золото, прямо на земле, настоящее золото. Надо только выйти и подобрать. Я знаю, что похоже на бредятину, но оно там, я его видел.
- А в чем загвоздка?
- Ну, это армейский артиллерийский полигон. Бомбят весь день, а иногда - и ночью, вот в чем загвоздка. Надо не зассать. Но золото - там. Может, его снарядами из земли вывернуло, не знаю. Но по ночам обычно не пуляют.
- Значит, поедем ночью.
- Правильно. И просто подберем его с земли. Разбогатеем. Какой пизды ни пожелаешь - любая нашей будет. Подумай только - какой пизды ни пожелаешь.
- Неплохо.
- А если начнут пулять, прыгнем в первую же воронку. Туда они по-новой целиться не будут. Если собьют мишень, им этого хватит. А если нет - в следующий раз бахнут куда-нибудь еще.
- Логично.
Гарри нацедил немного виски.
- Но есть еще один прикол.
- Во как?
- Там змеи. Поэтому нужно ехать вдвоем. Я знаю, ты хорошо с оружием управляешься. Пока я буду золото собирать, ты постоишь на васаре, змеям головы поотшибаешь. Там гремучки водятся. Мне кажется, ты как раз подходишь.
- Чего не попробовать, к чертовой матери?
Они сидели, пили и курили, обдумывая.
- Все это золото, - промолвил Гарри, - любая пизда.
- Знаешь, - сказал Дьюк, - а может, этими пушками они старый клад разворотили.
- Что б там ни было, золото есть.
Они еще немного поразмышляли.
- А откуда ты знаешь, - спросил Дьюк, - что как только ты соберешь все золото, я тебя там не пришью?
- Что ж, придется рискнуть.
- Ты мне доверяешь?
- Я никому не доверяю.
Дьюк открыл еще пива, разлил еще выпивки.
- Бля, значит, на работу в понедельник нет смысла ходить, так?
- Уже нет.
- Я уже чувствую, как разбогател.
- Я как бы тоже.
- Человеку просто как-то оторваться нужно, - сказал Дьюк, - и тогда к нему начнут относиться как к джентльмену.
- Ну.
- А где это место? - спросил Дьюк.
- Увидишь, когда приедем.
- Делим напополам?
- Делим напополам.
- Ты уже не волнуешься, что я тебя пришью?
- Чего ты твердишь одно и то же, Дьюк? Ведь и я тебя пришить могу.
- Господи, я об этом не подумал. Но ты ж не будешь в кореша стрелять, правда?
- А мы кореша?
- Н-ну, да, я б так сказал, Гарри.
- Там хватит и золота, и пизды на обоих. На всю жизнь втаримся. Никаких тебе больше судебных приставов. Никакого мытья посуды за гроши, когда подопрет. Бляди с Беверли-Хиллз будут сами за нами гоняться. Всяким хлопотам конец.
- Ты в самом деле думаешь, мы этот шмат оторвем?
- Еще бы.
- А там в самом деле золото есть?
- Слушай, чувак, я же тебе уже сказал.
- Ладно.
Они еще некоторое время пили и курили. Не разговаривали. Оба думали о будущем.
Стояла жаркая ночь. У некоторых постояльцев двери были распахнуты настежь. У большинства оставалось лишь по бутылке вина. Мужчины сидели в одних майках, расслабленные, разбитые, в непонятках. У некоторых даже имелись женщины - не сильно-то и леди, но вино в желудке держать умели.
- Давай-ка еще пузырь возьмем, - сказал Дьюк, - пока не закрылось.
- У меня денег нет.
- Я достану.
- Валяй.
Они поднялись и вышли за дверь. Свернули в коридор и направились к черной лестнице. Винная лавка стояла дальше по переулку, слева от выхода. На верхних ступеньках черного хода, загораживая путь, валялся мужик в перепачканной и мятой одежде.
- Эй, это ж мой старинный приятель Фрэнки Кэннон. Ну, он сегодня дал копоти...
Наверное,
