Ландшафт Баллабурна то здесь, то там перемежался лугами с пасущимися овцами. Как узнала Лидия, их было около четырех тысяч. Большей частью это были мериносы, дававшие мягкую шерсть отличного качества, продажа которой приносила Баллабурну огромный доход. Безрогие соусдоуны с короткой шерстью и округлыми тушками выращивались главным образом на мясо. Дорсетские овцы с белыми мордочками давали молоко и были чрезвычайно Плодовиты, что позволяло без труда поддерживать численность стада. На ранчо держали также крупный рогатый скот, но для того лишь, чтобы разнообразить меню и не кормить людей одной бараниной. Лошадей выращивали только рабочих. Никому голову не приходило выращивать у себя претендента на Мельбурнский кубок. На огороде возле кухни росли помидоры, кукуруза и другие овощи, а склоны холмов были покрыты колючими зарослями дикой ежевики. То, чего не производилось в натуральном хозяйстве Баллабурна, привозили из города, а то и вообще обходились без этого. Молли в сопровождении многочисленных помощников ездила за припасами в Сидней всего три раза в год.
Лидия и Ирландец сидели под эвкалиптом, сквозь листву которого пробивалось солнце: она расположилась на одеяле, он сидел в своей двуколке, из которой Лидия выпрягла Горацио, поставив ее так, чтобы находиться лицом к лицу с Ирландцем. Они с удовольствием подкрепились тем, что упаковала для них в корзинку Молли — холодным мясом, свежими фруктами и булочками с начинкой из изюма с орехами, — запив все это теплым пивом из кувшина.
Насытившись, Лидия прислонилась спиной к толстому стволу эвкалипта.
— Мне нравится твоя земля, Ирландец. И твои пахучие овцы нравятся, и голубые ленты речек. Небо здесь необъятное, а свет… свет пронизывает все. А как называются птицы, которые хохотали, когда мы проезжали мимо?
— Кукабурры.
— Да, кукабурры. Мне даже они нравятся. Ирландец прищурил глаза, чувствуя, как согревает его ее нежная улыбка.
— А ты гораздо красивее, чем была твоя мать. Лидия принялась собирать корзинку.
— Нам пора возвращаться, — заявила она.
Ирландец мысленно выругался, кляня свою беспомощность, потому что не мог выскочить из двуколки, встряхнуть ее хорошенько и остановить.
— Что я такого сделал? — спросил он.
— Ты, должно быть, не очень хорошо помнишь мою мать, иначе никогда не сказал бы, что я красивая. Я терпеть не могу эти сравнения.
— Думаю, ты поняла, что доброта не входит в скупой перечень моих добродетелей. Я достаточно хорошо помню твою мать. Когда я познакомился с ней, она была моложе, чем ты сейчас. И если бы ты приняла во внимание все обстоятельства, то поняла бы, что я сказал то, что считаю истинной правдой. — Помедлив немного, чтобы его слова дошли до сознания Лидии, он добавил: — Впряги коня в двуколку, Лидия. Пора нам в обратный путь.
В тот вечер после ужина Лидия сидела с Ирландцем в его кабинете. Он составлял каталог книг своей богатой библиотеки. Когда он обратился к ней с просьбой помочь, она с радостью согласилась.
— Как ты думаешь, когда вернется Натан? — спросила Лидия. Взяв один из множества окружавших ее томов, она сдула с него пыль и принялась протирать кожаный переплет смоченной маслом тряпкой.
— Трудно сказать. Думаю, он пробудет там около недели. Она вздохнула. Значит, еще три дня.
— Тебе его не хватает? — пристально глядя на дочь, спросил Ирландец.
Лидия, не поднимая глаз, стала еще энергичнее обтирать переплет книги.
— Он уехал, а мы так и не решили, кое-какие вопросы.
— Не решили? — нахмурился он. — Что именно?
— Прежде всего уезжать мне или оставаться. А также условия нашего брака. И возможное расторжение — об этом тоже надо подумать.
— Развод? — Ирландец взглядом пригвоздил Лидию к месту. — Ни о каком разводе не может быть и речи.
— Это не тебе решать, Ирландец, — спокойно сказала она. — Это будем решать мы с Натаном.
Маркус объехал вокруг стола и остановился перед Лидией.
— Видно, ты не знаешь условия пари, — сказал он размеренным тоном. — Если ты подумываешь о том, чтобы просить у Натана развод, то тебе следует знать, во что этот развод ему обойдется.
Она уже чувствовала, что может пожалеть об этом, тем не менее, взглянув прямо в глаза собеседнику, сказала: — Я тебя слушаю.
— В пари участвовали трое: Натан, Бриг и я. На кон был поставлен сам Баллабурн, разделенный поровну между ними и моим ребенком, если это мальчик. Но если это девочка, Баллабурн почти целиком получал муж моей дочери. Если бы ты, Лидия, была мальчиком, то тебе пришлось бы прожить здесь всего один год, чтобы получить треть моих владений. Это включает доли в золотых приисках к северо-западу отсюда, а также недвижимость, которой я владею в Сиднее.
Я не надеялся, что моя дочь приедет сюда, тем более согласится остаться, особенно если эту дочь воспитывала Мэдлин. Поэтому, если мой ребенок окажется девочкой — а оно так и случилось, — Натан и Бриг получили шанс привезти ее сюда, но только в качестве своей жены. Поскольку это удалось сделать Натану, теперь для того, чтобы вступить во владение землей, ему нужно заставить тебя прожить в этой стране в течение года. Я предпочел бы, чтобы ты жила в Баллабурне, но Натан напомнил, что в соглашении сказано, что ты должна прожить в этой стране, то есть в Сиднее, Мельбурне, любом другом месте, а не обязательно в Баллабурне.
Тебе все ясно, Лидия? В этом соглашении развод не предусмотрен. Натан может получить собственность только через брак. О месте твоего проживания еще можно поспорить. Но пребывание в браке — условие неоспоримое.
Прикрывшись книгой, Лидия внимательно наблюдала за выражением лица Ирландца.
— Значит, ты хочешь сказать, что Натан не согласится на развод?
— Не согласится. Больше всего на свете он хочет получить Баллабурн. Ты, наверное, и сама теперь знаешь, как много Баллабурн значит для него.
— Ты использовал его, — тихо сказала она. — Ты знал, как страстно он желает обладать таким великолепным, таким прекрасным местом, как это, и ты этим воспользовался.
— Я его не обманывал. Он знал, что я его использую. Бриг тоже знал. Его я выбрал не потому, что он любит Бадлабурн, а потому что он жадный.
— Я могла бы выйти замуж за Мура.
— Конечно. Но если бы ты была больше похожа на свою мать и меньше на своего отца. В то время когда я отправлял их в Сан-Франциско, я этого не знал. Я даже дал Бригу преимущество, отправив его на месяц раньше. Натан, прибыв туда, вполне мог столкнуться с тем, что вопрос уже решен. Но этого не произошло.
— Нет, не произошло. Я познакомилась с ними обоими в один и тот же день.
— И сделала правильный выбор.
Черные брови Лидии удивленно приподнялись.
