Его слова потрясли Гарриет до глубины души. У нее ком встал в горле. Она перевела дыхание.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо. Я прощаю вас…
– Гора с плеч! – воскликнул Тенби. – О, это было ужасное бремя, Гарриет! Благодарю вас, моя дорогая. А в этом году…
– В этом году я была уже не та невинная девушка, – поспешила вставить она. – В этом году я была согласна… Ваша совесть может быть чиста.
– В этом году вы соблазнили меня, – промолвил Тенби. – Я прошу у вас прощения, Гарриет, что поддался искушению.
Гарриет непонимающе уставилась на него.
– Вы соблазнили меня, Гарриет, – повторил герцог. – В Кью. Вы сами предложили мне стать моей любовницей.
– Но я не предлагала этого! – вырвалось у нее.
– Если вы вернетесь к нашей прогулке в Кью и подробно вспомните наш разговор, – сказал он, – вам придется признать, что это вы предложили мне carte blanche, хотя я не просил вас об этом.
Боже мой, неужели это правда? Она никак не могла привести в порядок свои мысли, однако помнила, что ждала, чтобы он заговорил первым и ясно сказал о своих намерениях. Помнится, Тенби сказал, что хочет се.
– Вы не намеревались предложить мне стать вашей любовницей? – спросила Гарриет.
– Нет.
Гарриет в ужасе вскочила на ноги и закрыла лицо руками. Если бы сейчас перед ней разверзлась бездна, она, не раздумывая, прыгнула бы в нее!
– Вы потрясены, Гарриет? – спросил Тенби. – Вы видите перед собой соблазненного вами мужчину. Повернитесь и откройте глаза…
– Уходите! – воскликнула Гарриет. – Прошу вас, оставьте меня!
– Я должен просить у вас прощения, – сказал герцог. Гарриет не заметила, что он тоже встал, пока не почувствовала его руки на своих плечах – он повернул ее к себе. Не отнимая ладоней от лица, она уткнулась ему в грудь. Он стал гладить ее по голове. – Я принял ваше предложение, Гарриет, потому что мне показалось – так будет проще. Я получу то, что хочу, не принося ничего в жертву и не давая никаких обязательств, Но то, что вы только что высказали мне, – правда. Все было не правильно, потому что наши отношения зиждились лишь на физическом удовольствии. Нет, если говорить точно, не совсем так, но мы оба не позволяли себе думать, что это что-то большее. И все равно будущего у нас не было, только череда встреч, только постель и надежда на то, что со временем мы оба пресытимся друг другом и расстанемся по обоюдному согласию. Так случалось у меня со всеми женщинами до вас.
– Прошу вас, уйдите! – воскликнула Гарриет.
– Простите меня, Гарриет! – сказал герцог. – Простите за трусость, за нанесенное вам оскорбление, за страдания, которые я вам причинил.
– Вы не оскорбили меня и не причинили страданий, – возразила Гарриет. – Я… не страдала.
– Надеюсь, что вы говорите не правду, – мягко сказал он.
Гарриет наконец подняла голову, уперлась ладонями ему в грудь.
– Вы тогда сказали, что хотите меня, – промолвила она. – Если речь шла не о carte blanche, тогда какую же цель вы преследовали?
– Я хотел просить вас выйти за меня замуж.
У нее бешено забилось сердце.
– Я вам не верю, – сказала она.
– Видите, что получается, когда начинаешь говорить не правду? – спросил Тенби. – Очень скоро начинаешь думать, что все тебе врут.
– И все же я не верю вам! – повторила Гарриет. Тенби укоризненно покачал головой.
– И шесть лет назад я тоже хотел просить вашей руки, Гарриет, – сказал он. – Я намеревался в третий раз отыскать вас. Но заболел мой дед и вскоре умер, и неожиданно я стал герцогом Тенби. Я поднялся на ступеньку выше по иерархической лестнице. Вместе с титулом на меня легли все соответствующие обязательства и ограничения. Поэтому, Гарриет, я не приехал к вам в третий раз. И никогда не спрашивал о вас Фредди. Я не знал, что вы вышли замуж. Не знал, что вы стали матерью.
– Вам не разрешили бы жениться на мне, – уставившись на бриллиантовую головку булавки, которой был заколот шейный платок герцога, проговорила Гарриет.
– Я готов был заплатить за это чем угодно, – возразил он.
– Так что ж, – произнесла неожиданно уязвленная Гарриет, – вам повезло: вы избегли кары. И в этом году, если вы не лукавите, в Кью я дала вам то, что вы хотели, добровольно, не потребовав ничего взамен.
– Но это оказалось не тем, чего я хотел, – сказал герцог.
– Мне очень жаль, – обронила Гарриет, пытаясь отстраниться от него. – Но я с самого начала предупреждала вас, что неопытна в любовных делах. Мой муж был пожилой и не очень здоровый человек, он любил меня всей душой, однако не был таким… изощренным, как вы.
– Хотите знать правду? – спросил он тихим голосом, который словно ласкал ее. – А я и не хотел никаких изысков, Гарриет. Я хотел любить вас всей душой. А вместо этого преподал вам науку страсти. Но мы оба знаем, где и с кем я ее изучил.
– Не надо. Арчи! – Вырвавшийся у Гарриет возглас был больше похож на стон. – Не надо! Вы не знаете, какую боль причиняете мне. Сердце мое разрывается!
– Но почему оно разрывается? – спросил Тенби. – Скажите мне. Объясните это словами.
– Вы очень хорошо знаете почему, – ударив его кулачками в грудь, сказала Гарриет. – Не мучьте меня! Вы все прекрасно знаете.
– Надеюсь, знаю, – подтвердил он. – Тогда позвольте мне, Гарриет, возместить две неудавшиеся попытки. Любовь моя, вы выйдете за меня замуж?
Нежность, звучавшая в его голосе, потрясла ее больше, чем само предложение. У Гарриет вдруг подкосились ноги.
– Герцогиня… – проговорила она.
– …отправила меня сюда со своими благословениями, – сказал он. – Я и так бы приехал, Гарриет. Но я был рад, когда она одобрила мое решение. Вам всего лишь нужно родить мальчика в течение года, и она будет обожать вас до конца своих дней.
– О, Арчи! – выдохнула она.
– Я же буду любить вас до конца жизни, если вы и не родите мне мальчика, – продолжал Тенби. – Или же родите мне вместо него десять девочек. Вы выйдете за меня?
– Сьюзен…
– …на верном пути к моему сердцу, – сказал он. – Она такая же чаровница, как и ее мать. Я не устою. И надеюсь, если я научусь выть, как волк, а не рычать, как собака, у меня будет шанс завоевать и ее сердце тоже. Вы дадите мне этот шанс, Гарриет? Вы станете моей женой?
– Арчи… – прошептала она.
– Да, любовь моя?
Но она могла лишь вновь и вновь повторять его имя.
– Однако вы совершенно разучились произносить что-либо внятное, – заметил Тенби. – Могу я поцеловать вас, пока вы обдумываете ответ?
– Арчи… – сказала Гарриет.
– Когда я волнуюсь, я всегда бормочу нечто нечленораздельное, – сказал герцог. – Но я не помню, чтобы я нервничал, разговаривая с кем-то еще. Только с вами, Гарриет. Впрочем, это не по-мужски – нервничать. И уж тем более такое проявление страха недостойно герцога Тенби. Я хочу поцеловать вас, Гарриет!
