class="p1">Тамайюрт, сверхфиолетовая – получила на войне такие тяжелые ранения, что не смогла разговаривать. Все ее тело покрывали ожоги и сочащиеся язвы. Тем не менее она была в полном сознании, улыбалась Гэвину, отказалась от отвара и была полностью готова к Освобождению. После нее Гэвину пришлось целую минуту собираться с духом, прежде чем перейти в следующую комнату.
Парвин, красная – воровка.
Тамаццальт, синяя – еще одна обладательница длинного списка грехов, настолько невероятных, что Гэвин заподозрил, что она их выдумала, будучи не в себе.
Дульсеана Хавид, молодая под-красная, знатная рутгарка аташийского происхождения. Изменяла мужу. Эту информацию следовало запомнить. Впервые за эту ночь Гэвин использовал свое положение в корыстных целях.
Таммент Тейлор, синяя – коротко перечислила: «Зависть, похоть, ненависть, жадность, лень. У вас сегодня еще много работы, так что не будем затягивать, да?»
Тацеллойт, синяя… Здесь Гэвин обнаружил настоящую причину того, зачем его тело намазали маслом: так гораздо проще оттирать кожу после того, как твоя кашляющая кровью жертва забрызгала тебя с головы до ног. Быстренько сполоснуться в умывальнике – они стояли в переходах между каждыми двумя комнатами, – быстренько переодеться в чистое – люксиаты держали наготове смену церемониальных облачений, – и ты входишь в следующую комнату так, словно ничего не произошло.
Тинзин Хан… Ее он впоследствии так и не смог вспомнить, хотя даже специально посмотрел записи. Тинзин Хан, зеленая, из Плывущего Города в Кровавом Лесу, состояла на службе у управляющего кроволесского сатрапа. Никакого воспоминания! Что-то сломалось в нем в тот момент, когда люксиаты смывали кровь с его лица и облачали его в новую одежду, так, словно это было в порядке вещей. Что-то сломалось в самой его памяти, которой он так гордился.
И теперь, хотя он и мог при желании вспомнить их цвета, их истории, их грехи и манеру вести себя, он смотрел на этих извлекательниц по-другому; он отталкивал их от себя, не давал к себе приближаться. Они превратились просто в имена и грехи, которые он должен был отпустить.
Илли Александер – сплетница.
Луида Мосс – отравительница.
Тинзин – бунтовщица.
Талия – завистница.
Белл Ласточка – соблазнительница.
Ли-Ли Соленс – выцвела.
Хения Делаэн – выцвела.
Майла Лорос – выцвела.
Пелагия Бриз – шпионка.
Меджида Талор – ненависть.
Тахирит Хан – алчность.
Эдна Вуд – лень.
Тасмитев – похоть… Возможно ли, чтобы у женщины, оставшейся девственницей до самой смерти, главным грехом была похоть? Оказывается, да… Но после этого открытия Гэвин снова погрузился в апатию.
Джалех Смиф – подстрекательство к убийству.
Наири Множество Вод – похоть.
Лемта – ненависть.
Потом даже сами грехи стали казаться ему одинаковыми. «Мой муж никогда меня не понимал», «Если бы у меня было столько же богатства, сколько у моего соседа», «Судьба обошлась со мной несправедливо»… Гэвин мог изобразить на лице внимание, сочувствие, произносить те же избитые фразы, те же заезженные слова стандартных молитв. Он мог заставить свой голос звучать искренне, убедительно – но сам слышал его словно с другого конца туннеля. Даже при всей его великолепной памяти от каждой кающейся оставалось лишь имя с одной прикрепленной к нему деталью. Словно их грехи не стоили того, чтобы освобождать для них место, разве что в них имелось что-либо действительно выдающееся.
Титрит – толстуха…
В глубине души он сам был в ужасе от себя. «Толстуха?! Да нет же, она… она синяя извлекательница! Благочестивая, честная женщина. Исполненная страха, но решительная». Дрожащий голос, трясущиеся жирные щеки, и… скука. Не скука – смертная тоска!
Але Арибар – пыталась его соблазнить, чтобы избегнуть Освобождения. Впрочем, ее привлекательности не хватило даже не то, чтобы вызвать в нем искушение.
Дайанте Нолль – великолепные золотистые волосы.
Титайя Кокс – какие-то непонятные бородавки по всему телу. После нее Гэвин дважды вымыл руки.
Хёбё Али – заявила, что имела сотню любовников. Страшная, как смертный грех.
Мелита Мелаэнс – большие руки… Очень большие руки.
Агата Мэйсон – как она вообще могла что-то делать с такими буферами?
Лейла Три – любительница строить гримасы.
Нурит Хекс – родимое пятно на лице.
Бьюла Блю – безбровая.
Ливна Смит – верхние передние зубы торчат, как у бобра.
Наамии – все время откашливалась. Орхоламовы яйца, когда эта женщина наконец перестанет откашливаться?
Ора Орестес – седые волосы. Похожа на милую старушку.
Пенина Дураэнс – отчаянно трусила.
Майну – была пьяна.
Эрсилия – выцвела.
Джильберта Гонцала – ругалась крепче любого из знакомых ему солдат или моряков.
Нева – ужасно тощая; должно быть, у нее были проблемы с питанием.
Зения – уродина.
Сар-Ра Хеш – дезертирка.
Байли Дуб – коренастая.
Кхордад Али – роскошная женщина, но очень подавленная. От нее постоянно пахло дерьмом из-за того, что с ней сделали в плену во время войны.
Титайя Браун – крестьянка.
Эльпида – от этой пахло недавним соитием.
Дианте… как ее там? Все время плакала.
Хагнес – тоже плакала.
Хёбё Браун – болтала без умолку.
Подэрдж. Странное имя.
Парвин Ниссани – Гэвин свернул себе запястье из-за того, что лезвие наткнулось на ребро.
Ада Гил – издала смешное тихое «йип», когда кинжал вошел в ее тело.
Ливна Эло – обильно обмочилась, умирая. Проклятие! Разве их не должны водить в туалет за несколько минут до церемонии, чтобы этого избежать?
Наамии Патель – эту стошнило кровью.
Ора Йон – неудачная попытка нападения.
Йиска – болтунья.
Амеретет Али – невероятно красивая. Пыталась его соблазнить. Гэвин даже чуть было не поддался, но потом понял, что она просто боится и готова на что угодно ради нескольких дополнительных минут жизни. Даже изменить мужу в последний момент, вместо того чтобы отойти к Орхоламу чистой.
Ихсан – посредственность. И как извлекательница, и как женщина, и как грешница.
Эрцилия. Умерла с достоинством.
Эви Черная. Красивое имя; что еще?
Дульчина Дульчеана… Гэвин не хотел ее помнить, но и не мог забыть. К тому времени, как до нее дошла очередь, он убивал уже почти девять часов. Извлекательница ждала его посреди комнаты, положив руку на спинку скамьи. Ей было, наверное, не больше шестнадцати лет. Черноволосая красавица с радужками, готовыми взорваться красным, оранжевым, желтым и зеленым. Она улыбнулась ему – широко и искренне, без попытки соблазнить, без капельки страха. Кажется, она была просто рада его видеть. Гэвин немедленно потерял голову.
– Приветствую тебя, дочь моя. Да сияет над тобой свет во веки веков! Дульчина, если ты хочешь…
– Тс-с, – проговорила она, приложив палец к
