Он может выиграть схватку. Но что потом? Откроет ли свой секрет перед тенью смерти мистер Сквидли? Покажет ли тайник с сокровищем острова Грез? — Квинт сильно сомневался. Смерть рыбака не решала абсолютно ничего. Или сказать больше — была совершенно бесполезна.
Секундное колебание, опутав капера, вынудило его помедлить. Тем временем, приблизившись к столу, Сквидли склонился перед стариком.
— Желаешь получить свою мечту? Поверить моим словам? Поймать свою фортуну, слепец? Что ж я дарую тебе великую милость. Пуская твой путь, озаряет Большая звезда. Око крайнего мира!
Квинт затаил дыхание. Слова моряка ворвались в его грудь морозным ветром, от которого кровь стынет в жилах.
— Может быть, я раскрою тебе глаза на истину…
Рука капера вздрогнула, и пистолет с шумом брякнулся об пол. Квинт попытался что‑то сказать, но вместо слов вырвался лишь протяжный выдох. Никогда в жизни он не ощущал себя таким беспомощным. Несколько раз моргнув, старик успел различить среди звездного неба крохотный лучик света. Удивительно яркое солнце, раздирая пустоту ночи, стало расти с невероятной скоростью.
Сначала Квинт решил, что он ошибается и его чувства ложны, однако следующий удар сердца расставил все на свои места. То был не обман и не морок. Ночное небо расступилось, свет стал ярче. Капер замер не в силах оторвать взгляд от свечей. За многие годы тьмы, старик вновь прозрел. Сомнение, страх, смятенье — Квинт не мог найти объяснения своим слабостям. Он был растоптан внезапным поражением.
С кем он решил тягаться? Действительно слепец!
Сквидли переиграл его по всем статям, сделав своим верным псом. Кинув словно подачку удивительный дар, который мгновенно излечил капера, рыбак исполнил сокровенную мечту того, кто никогда не умел мечтать.
— Я не верю. Не может быть. Вижу, раздери меня буря. Вижу!
Взгляд Квинта уткнулся в темные одежды рыбака. Подняв голову, старик встретился с сияющим лицом Сквидли.
— Ты, — дрожащими губами произнес капер.
— Я, — согласился моряк.
Он больше не скрывал своей тайны. И хотя последние дни управления людьми давались ему тяжело, он тратил силу открыто, не экономя ни капли.
Последний раз взглянув на непередаваемую красоту огня догорающей свечи, Квинт опустил голову и затих. Не оставив ему шанса, жизнь мгновенно покинула тело старого капера.
Сквидли провел ладонью по лицу пирата, попытавшись закрыть темные, словно смоль глаза, но взгляд не скрылся под вуалью век. Посмотрев на свою изьеденную экземами руку, рыбак разочаровано охнул. Сцена признания, роковая развязка и познание истины пришлись ему по вкусу, однако он так и не смог получить главного — болезнь продолжала мучить его эфемерное тело.
Немного помедлив, Призрак зло сплюнул и незамедлительно покинул временное пристанище каперов.
День девятый: заставляет Рика сильнее верить своему покровителю, а Скитальца продолжать рассказ
Новый день принес в жизнь Клер очередную порцию переживаний, которые как горькая пилюля не излечили, а наоборот, усугубили развивающуюся болезнь. Жизнь за окном — ставшим для девушки единственным наблюдательным форпостом, — замерла. Горожане стали двигаться медленнее: подолгу топтались на месте, не решаясь сделать простой выбор на перекрестке; растягивали короткую беседу на долгие минут; а порой и вовсе терялись в пространстве, замирая будто изваяния.
Подгоняя тягучее, словно патока время Клер пыталась занять себя одним не хитрым занятием. Приглядываясь к случайным прохожим, она пробовала по губам и выражению их лиц угадать разговоры, проговаривая каждое слово вслух. Пустая тишина комнаты тут же оживала, наполняясь чужими голосами, которым подрожала Клер.
Подобная игра длилась не больше часа. Дольше затворница не выдерживала. Под гнетом собственных мыслей, девушка вскакивала с места и начинала хаотично метаться по комнате. Перед глазами то здесь, то там возникал силуэт брата, за спиной которого росла черная тень нависающей опасности. Только острые углы угольного очертания, отражали на стене фигуру отнюдь не Рика, а огромного рыбака в широкополой шляпе.
Однажды Клер не сдержалась. Не дожидаясь, когда морок оставит ее в покое, предоставив недолгую передышку, она схватилась за дверную ручку и попыталась вырваться наружу. Но спасительная комната оказалась покрепче стальной клетки.
«А что если великодушный спаситель, так искренне пообещавший уберечь Рика и избавить их семью от проклятия, солгал?!»
Клер вздрогнула от собственных мыслей. Но обреченное настроение, было всего лишь началом.
«Возможно, он специально запер меня, чтобы я не смогла помешать его Хозяину»
Картина, в которой мистер Сейл приклоняет голову перед тучным силуэтом Сквидли, не покидала Клер до самого полудня. И она предприняла очередную попытку бежать. Но, увы, выбраться из комнаты через окно ей так и не удалось. Дверь также продемонстрировала свою прочность. Клер вновь припала к окну, понимая, что ей остается только ждать возвращение мистера Сейла.
На улице продолжала кипеть жизнь. Провожая взглядом каждого прохожего, Клер ловила себя на мысли, что в любом горожанине она пытается угадать своего брата.
На лице девушки выступили слезы. Безвольно отчитывая секунды, она с трепетом в сердце осознавала — драгоценное время бесследно утекает сквозь пальцы.
В ту минуту, когда солнце потянулось за серые стены ратуши, с первого этажа послышались тяжелые шаги. Ключ резко повернулся в замке. Клер только и успела обернуться: на пороге стоял ее псевдо — спаситель. Его худое почти мертвенно — бледное лицо за недолгий день вытянулось еще сильнее, покрывшись густой щетиной. А взгляд стал туманным и выражал одну лишь усталость и безразличие ко всему окружающему.
— Вы виделись с ним? Он пришел на встречу? Что он сказал? Как себя чувствует? — засыпала его вопросами девушка.
Ничего не ответив, Сейл захлопнул дверь, сел за стол и видимо обуреваемый невероятной жаждой, залпом осушил бутылку рома.
— Ну не молчите же вы… Ради всего святого, ответьте… Что с моим братом? — Клер едва сдерживала слезы.
Сейл поднял на нее отрешенный взгляд, попытался изобразить непосредственность, но у него так ничего и не получилось. Девушка все поняла без слов.
— Что с ним? Этот проклятое исчадие бездны добралось до него?! Я не верю! Слышите, не верю!
Дернувшись, моряк хотел что‑то возразить, даже слегка приоткрыл рот, однако в последний момент передумал.
Клер терпеливо ждала. Пауза продолжалась недолго. Расстегнув верхнюю пуговицу камзола и ослабив бант на рубахе, Сейл прервал затянувшееся молчание.
