Трое бужумов сгрудились за спиной Игоря, рассматривавшего нижнюю часть старого железнодорожного моста. Старый фермер был явно не в ладах с оценкой пространственных взаимосвязей. Крышей фургон зацепился за мас- сивную горизонтальную балку моста, датированного 1879 годом, которая, в свою очередь, содрала крышу взятого напрокат фургона, будто это была фольга.
— Может, вы сами сядете за руль? — злился Игорь. Фырканье и царапанье когтей о металл донеслись из фургона. "Даже кошки расстроены случившимся", — подумал он. Игорь уже выпустил немного воздуха из всех четырех шин, надеясь, что фургон опустится и высвободится из ловушки. Но все было тщетно. Фургон крепко-накрепко был зажат мостом.
— Стоит ли спасать людей, коли они столь глупы? — злился Коротышка. — Заслуживает ли этот бесперспективный вид существ нашего участия?
— Но у нас есть ноги, а у вас их нет! — Игорь обошел спереди фургон. — А вас хоть анчоусам" не корми, дай только повод выказать превосходство.
Он налег на капот фургона, раздался металлический скрежет. — Если бы вы вместо того, чтобы обмениваться оскорблениями, подумали б как высвободить машину, у нас, может быть, и появилась бы возможность вылезти из этой дыры, — передал свою мысль Длинный.
Эшвуд беспокойно ерзала на викторианском диване. Она привыкла к жесткому рабочему стулу, и мягкая набивная спинка вызывала у нее боль в спине.
— Который час?
— Без двадцати семь, — сказал Картер, не отрываясь от щелки в заднике. — Нет повода думать, что они сегодня задержат трансляцию.
— Когда ты намерен выйти?
Он посмотрел в украденный сценарий:
— В первой половине — вступление. Я выйду на площадку после рекламной паузы в начале третьего акта. Она кивнула:
— Твой выход станет самым главным в твоей актерской жизни!
— Я знаю, — он опять прильнул к щелке. — Я и сам с нетерпением его жду. По крайней мере, теперь-то я сыграю, наконец, что-то стоящее!
Сидя в звуконепроницаемой стеклянной кабине, Февик довольно откинулся на спинку стула, поглаживая устро ившегося у него на коленях кота, когда режиссер потребовал тишины, предваряя начало трансляции.
— Мы добились своего, Мо! — пальцы Февика чесали кота за ухом, и кот одобрительно урчал. — Когда наши контисуйские друзья предоставят мне возможность взять под контроль крупнейшие музеи Европы, маме и папе придется, наконец, признать мое присутствие в этом мире. Они с нескрываемым презрением относились к моему увлечению археологией, но теперь будут приятно поражены тем, что я переключусь на административную деятельность. Подумать только! Я, Брайтон Февик, буду распоряжаться судьбами величайших музеев мира! Мир еще узнает Брайтона Февика! Ты того же мнения, Мо?
Кот лениво поднял голову и безучастно посмотрел в лицо хозяину, а в кабину тем временем вошли Пукауаман и Апу-Тупа. Отсюда, из тишины звуконепроницаемой кабины, они намеревались следить за трансляцией сцены. Шотландские техники были, заняты своей работой. Прямая трансляция через систему спутникового телевидения — дело серьезное, не для ленивых и равнодушных!
В здании поблизости контисуйские техники, как обычно, получат звуковой и визуальный сигналы из студии, подстроят их уровень, пропустят их через производную обучающей машины и направят их на «Евросат-3» для последующей передачи всем станциям, расположенным на территории Европы. Два контисуйских солдата уже стояли по обе стороны двери, охраняя единственный вход в помещение. Когда начнется передача, никому не будет позволено входить и выходить.
Шотландский технический персонал не интересовался необычной процедурой. Их работа заключалась в том, чтобы передать программу, а то, что принимающая аппаратура находится в здании по соседству, а не в записывающей студии и не на одной из местных телестанций, совершенно их не касалось, пока Шотландский банк продолжал оплачивать их чеки.
Пукауаман едва взглянул на сцену, когда режиссер дал команду, и на экранах мониторов появились вступительные титры.
— Скоро день, который останется навсегда в памяти моего народа, — сказал Пукауаман. — Футбольный матч между испанцами и британцами выльется в кульминационное событие нашей подготовительной работы. Когда Европа увидит хаос стадиона, антииспанские настроения, которые мы разожгли, затопят континент, стравив между собой бывших союзников. Европу настигнет политический кризис. Раздадутся призывы к применению против Испании немедленных санкций, и каждую неделю в четверг в семь часов вечера "День, который становится завтрашним" будет ненавязчиво внушать гражданам Европы, что им следует делать.
— После того как мы отомстим за наших предков, — добавил Апу-Тупа, — мы предпримем шаги, чтобы повлиять на результаты выборов в различных странах, продвигая тех кандидатов, чья политика нас устраивает, и уничтожая неугодных. Так будет положено начало нашей новой Империи. В конце концов, мы станем управлять всей этой планетой, и управлять ею мы будем из нового центра Земли, из Куско.
— И всем придется, как минимум, два раза в день пить инка-колу и раз в месяц посещать Мир Инков, — весело продолжил Февик. — Вы ведь это обещали братьям Фернандес, не так ли?
— И мы сдержим свое обещание, — Пукауаман обратил взгляд на сцену, где уже развертывалось действие. — Мне бы никогда не пришло в голову ничего подобного, если бы не бесценный совет маленькой женщины Хо. Она права, вашим миром можно легко управлять через систему телевещания.
— Мне никогда не приходилось близко соприкасаться со сферой средств массовой информации, — сказал Февик, — и поскольку эти средства не мешают моей работе, мне безразлично, что вы с ними вытворяете, — он улыбнулся, глядя на своего кота. — А ты что по этому поводу думаешь, Мо? Позволим мы с тобой нашим друзьям покорить мир? По-моему, ты не будешь возражать, если только это не подорвет международную торговлю кошачьим кормом! — засмеявшись, он снова откинулся на спинку стула.
— Опять? Еще одна поломка? — усталый Толстяк высунулся из открытой задней дверцы фургона, рядом маячили две кошачьи мордочки.
Фургон был припаркован к обочине дороги. Игорь лежал под фургоном, гремя железками.
— Машина старенькая. Боюсь, сломалась задняя ось.
— Что это значит?
— Это значит, — Игорь вылез из-под машины, вытирая с лица грязь и пот, — что фургон больше нас не повезет!
— Сколько времени тебе нужно на ремонт? Игорь отряхивал грязь со своей одежды, рядом стояла Мача и, казалось, смотрела на него с укоризной.
— Нисколько! Я не могу исправить! Нужно специальное оборудование! — он посмотрел на часы. — Даже если бы я мог исправить, это уже не имело б большего значения. Этот фургон нам больше не нужен, нам нужно подыскать себе нечто более скоростное!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
