– В Колумбусе, – сообщил Дэви, отводя трубку подальше от уха.
– …оставить своего номера… Колумбус?! Это в двух часах езды отсюда!
– Знаю. И перестань визжать, женщина. Что это с тобой?
– У меня не жизнь, а каторга, – рявкнула Софи, – а единственный человек, которого я была бы рада видеть, находясь в двух часах езды отсюда, даже, не потрудился навестить сестру. Сколько ты там торчишь?
– Около недели, – соврал Дэви, убавляя срок.
– Неделю?
– Ладно, перестань орать или я вешаю трубку. Как жизнь?
– Не спрашивай, – простонала Софи.
– Ну а как Демпси?
– Зубы режутся. Что ты делаешь в Колумбусе?
– Вряд ли тебе это будет интересно. Лучше скажи, что у тебя нового?
– А я думала, ты остепенился, – продолжала Софи, не отвечая и, очевидно, насторожившись.
– Так оно и есть. По моим меркам, я настоящий бойскаут. Лучше признайся, почему ты на стенку лезешь?
– Видишь ли… – Софи мгновенно вспомнила о собственных проблемах.
Она тараторила без умолку, но Дэви слышал только звук льющейся воды и думал о том, как, должно быть, забавно выглядит Тильда, покрытая мыльной пеной. Голенькая Тильда в мыле.
– Ты меня слушаешь? – спросила Софи.
– Да, – не моргнув глазом солгал Дэви.
Успокоившаяся Софи продолжила свой нескончаемый рассказ, а Дэви снова вернулся к прежнему занятию.
«Когда-нибудь я обязательно буду там с ней», – решил он про себя, но тут же сообразил, что этому не суждено случиться. К тому времени, как настанет это «когда-нибудь», его уже здесь не будет.
– Подожди минутку, – сказала Софи. Шум воды смолк, так что Дэви только усилием воли заставил себя вернуться к разговору. – Дилли передает привет и говорит, что любит тебя, – сообщила Софи и заговорщически понизила голос: – На прошлой неделе она привела домой этого мальчишку, чтобы он помог ей отработать резаный удар…
– В самом деле? – изобразил удивление Дэви.
– …и теперь парень торчит здесь целыми днями, так что…
Из ванной вышла Тильда в просторном белом халате и стащила с головы полотенце. Сотни крошечных завитков мгновенно встали дыбом, как маленькие пружинки, влажно сверкая в свете лампы.
– …что-то я не помню, чтобы мы с Эми начали встречаться с мальчиками в двенадцать лет. Как по-твоему?
– Думаю, это особой роли не играет. Речь идет о современных девочках. Подожди, я сейчас спрошу.
Прикрыв рукой микрофон, он повернулся к Тильде:
– Когда Надин начала приводить домой мальчиков?
– С рождения, – хмыкнула Тильда, вытянувшись рядом с ним на кровати. – Как истинная внучка Гвенни.
– Кто это там с тобой? – удивилась Софи. – Женщина? Это ведь женщина, да?
– Это твоя сестра? – прошептала Тильда.
– У тебя женщина, – настаивала Софи. – Я же слышу!
– Квартирная хозяйка, – отбивался Дэви, заглядывая в вырез халата Тильды. – Просит заплатить за следующий месяц. Придется отдать все, что у меня есть.
– Мечтать не вредно, – съязвила Тильда.
– Погоди, не вещай трубку. Когда ты приедешь? – крикнула Софи.
– В следующее воскресенье, – пообещал Дэви, впиваясь взглядом в обтянутую махровой тканью попку Тильды, демонстративно повернувшейся к нему спиной. – Мне нужно кое-что здесь закончить. Но обещаю: в следующее воскресенье я буду у тебя. Кстати, привезу подарок.
– Забудь о подарке, лучше привези свою квартирную хозяйку.
– Вряд ли, – вздохнул Дэви, поскольку Тильда поднялась и снова исчезла в ванной. – Она женщина не слишком сговорчивая.
– Мне нравится это качество в женщинах! – воскликнула Софи.
– Мне тоже, – согласился Дэви. – Мне тоже.
Глава 14
Наутро Тильда спустилась вниз и увидела Дэви на противоположной от галереи стороне тротуара. И выглядел он в солнечном свете просто замечательно: большой, надежный, и… уезжающий.
«Какое мне до этого дело?» – пыталась убедить себя Тильда, но не могла заглушить тревогу.
– В чем дело? – спросила она, когда он поманил ее к себе.
– В последнее время Гвенни несколько холодна со мной, – сказал он. – Ты не знаешь почему?
– Не хочет оказаться причастной ко всему этому, если Форд все же тебя пристрелит. А что ты здесь делаешь?
– Значит, она не одобряет наших действий? – уточнил Дэви.
– Пожалуй, – вздохнула Тильда.
– Но почему? Она же ненавидит это место. И наверное, была бы счастлива, если бы…
– Она вовсе не ненавидит это место, – возразила удивленная Тильда.
– …хоть что-то приблизило ее к желанной свободе.
– Ты забыл? Это ее дом.
– А по-моему, ей не терпится оставить это гнездышко.
– Ты об этой истории с кораблями?
– С какими кораблями?
– Не важно. Гвенни успокоится, и все вернется на круги своя. Так что ты тут делаешь?
Дэви, прищурившись, рассматривал фасад.
– Не помнишь, в какой цвет была выкрашена галерея с самого начала? Ребята хорошо потрудились скребками, но они сняли и первоначальную краску.
– Она была синей. Благородного синего цвета. А буквы были золотыми. Сусальное золото.
– Должно быть, дорого обошлось? – предположил Дэви.
– Весьма. Хотя не так дорого, как настоящая золотая фольга. Но с ним трудно работать.
– Сочувствую. Значит, нам придется потрудиться.
– Не могли бы мы сделать другую вывеску? Что-нибудь в черно-белых тонах…
– Ни в коем случае! – резко возразил Дэви. – У твоего отца в этом городе была репутация, и мы ею воспользуемся. Все как было, не говоря уже о том, что в твоей жизни и так чересчур много белого.
– Очень смешно! Послушай, я…
Но Дэви уже переходил улицу.
Тильде не оставалось ничего другого, как пойти за ним. Он притащил ее в хозяйственный магазин, где они закупили и огромных количествах краску: белую эмаль для галереи – «Это галерея, Дэви, она должна быть белой», – а также светло-голубую и зеленую, на которые она его уговорила. – «Мы продаем совсем не то, что продавал папа, так что давай останемся собой», – и еще сусальное золото для букв, кисти, скребки и новую стремянку.
– Кто за все это платит? – поинтересовалась Тильда, и Дэви честно ответил:
– Саймон дал деньги в долг. Отдашь, когда продашь мебель. Или уговоришь Луизу заглянуть к нему. Это невероятно поднимет ему настроение.
В галерее их ждали Надин, Гвен, Итан и еще один мальчик, в застегнутой на все пуговицы рубашке и отглаженный брюках цвета хаки.
– Это Кайл, – представила Надин. – Мы познакомились с ним в мебельном магазине его отца, в Истоне.
– Рада познакомиться, Кайл, – сказала, несколько удивившись, Тильда, когда он пожал ей руку. Сидевшая за его спиной Гвен выразительно закатила глаза и вернулась к своему кроссворду.
