Ее опять начала бить дрожь, из глаз снова полились слезы. Но ведь она собиралась им воспользоваться, она готова была пойти на убийство, чтобы защитить Мишу. Из груди вырвались тяжелые рыдания. Что же она за человек?! Что за чудовище такое?!
Глава 29
Свадьбу праздновали в синагоге на Пятой авеню. Все присутствовавшие сошлись во мнении, что это самое грандиозное и экстравагантное событие даже в кругу наиболее богатых и влиятельных людей, выдающихся музыкантов и прочих представителей мира искусства, получивших американское гражданство.
Да, здесь сегодня собрались все, думала Вера. Весь цвет американского общества. По меньшей мере два члена президентского кабинета, два сенатора, губернатор, мэр, финансисты со всех концов света, несколько титулованных особ из Европы, представители королевских фамилий из Нью-Йорка и, конечно, известнейшие дирижеры, композиторы, музыканты, художники и артисты.
Соня и Дмитрий наблюдали свадебную церемонию со слезами на глазах. Наконец-то их сын образумился. Даже Иван и Татьяна Буним, никогда не одобрявшие романтического увлечения дочери Мишей Левиным, дали свое благословение на брак.
Они часто обсуждали между собой нежелание Веры знакомиться с подходящими, на их взгляд, молодыми людьми, которые ею интересовались. Разумеется, они знали причину. Знали они и то, какой упрямой и непреклонной может быть их дочь. Лелея надежду породниться с какой-нибудь из легендарных и богатейших еврейских семей, они тем не менее понимали, что Михаил Левин — желанная партия для любой девушки.
Красота Веры, появившейся в освещенной множеством свечей синагоге, заставила присутствовавших замереть от восхищения. Платье от Кэтрин Уолкер, знаменитого лондонского модельера, автора многих туалетов принцессы Уэльской, поражало сложным узором из венецианского жемчуга по всему корсажу. Сзади на пол спадал длинный шелковый шлейф. Вуаль тончайшего шелка поддерживала на голове диадема из бриллиантов, изумрудов и рубинов. Эту же диадему надевала ее мать в день своей свадьбы. Бриллиантовые сережки и ожерелье — подарок Миши — искрились в пламени свечей. В руке невеста держала небольшой букет роз.
Рядом с Верой в роскошном платье из бледно-розового шифона шла ее подружка — друг детства Присцилла Кавано, которая когда-то пускала их с Мишей в свою квартиру на верхнем этаже заниматься любовью.
Миша проследовал в сопровождении отца. Оба изумительно смотрелись во фраках и белых галстуках, так же как и Иван Буним.
После традиционной брачной церемонии в синагоге состоялся прием в квартире Бунимов на Пятой авеню. Специально для этой цели из Парижа вызвали Жака Рэйвенала, известного во всем мире специалиста по организации приемов и торжественных вечеров. Если брачная церемония показалась гостям неповторимо прекрасной, то прием в апартаментах Бунимов не мог сравниться ни с чем. На одни только цветы, прибывшие, как и гости, со всех концов света, ушли тысячи и тысячи долларов. У входа в переднюю галерею играл струнный квартет, а позже, когда начались танцы, в главном бальном зале, оформленном в венецианском стиле, грянул большой оркестр. Обед подавали в бальном зале, на столах под венецианскими скатертями, украшенными массивным канделябром в центре и огромными букетами пионов. Вина подвозили на столиках с колесами. Сверкали приборы из антикварного российского серебра, императорского фарфора, тончайшего хрусталя. Официанты в бабочках и белых перчатках наполняли бокалы лучшим шампанским. Что касается самого обеда, то Вера по праву могла им гордиться: она сама составляла меню. Свадебный торт представлял собой десятислойное сооружение высотой шесть футов, украшенное узорами из кремовых розочек, которые выглядели точь-в-точь как настоящие. Его подали на десерт с лавандовым шербетом.
Гости, включая сенатора, губернатора и члена царской семьи Романовых, без конца поднимали тосты за молодых. После всего этого веселья, смеха, шуток, еды и питья Вера и Миша почувствовали, что совсем выдохлись, несмотря на радостное возбуждение. Стоило им оторваться от родителей, от Манни с Сашей, Присциллы или толпы доброжелателей, как они моментально попадали в другую толпу таких же доброжелателей. Новые объятия, поздравления, пожелания.
Поздно вечером Миша в танце отвел Веру в дальний конец бального зала.
— Почему бы нам не сбежать отсюда, миссис Левин?
— Прекрасная мысль, мистер Левин. Самая лучшая за весь сегодняшний вечер.
Они быстро выскользнули через потайную дверь, скрытую за одной из грандиозных настенных фресок, и громко смеясь, побежали по коридору к лифту. Поднялись наверх. У дверей Вериной спальни Миша поднял ее на руки, страстно поцеловал. Она ответила с такой же страстью, но потом отстранилась:
— Если не поторопимся, никуда не убежим. Его глаза сверкнули озорством.
— Даю вам десять минут на сборы, миссис Левин. Иначе уеду без вас.
— Только попробуйте, мистер Левин.
Она пошла в свою старую спальню переодеваться. Миша прошел в комнату для гостей, чуть дальше по коридору. Меньше чем через пятнадцать минут, переодетый, он постучал в дверь комнаты Веры и вошел. Вера стояла перед зеркалом в белом костюме от Шанель с голубой отделкой. Точно под цвет ее глаз, заметил Миша.
— Я почти готова. — Она промокнула губы, обернулась к нему. — Какой ты красивый!
— Спасибо. А ты выглядишь просто потрясающе. — Он привлек ее к себе, поцеловал. — Пошли скорее.
— Подожди. Мне надо еще бросить букет.
Она взяла с кровати букет роз, и они направились к лифту, держась за руки.
В бальном зале их встретили громкими аплодисментами. Все заметили, что новобрачные переоделись для отъезда. Вера с Мишей поднялись на подмостки, где находился оркестр. Все зааплодировали еще громче. Дирижер остановил музыкантов. Вера подбросила букет в воздух. Цветы упали прямо в руки Манни Цигельмана. В первый момент тот смотрел на них с молчаливым изумлением. Потом засмеялся и захлопал вместе с остальными.
Миша указал на него пальцем:
— Ты следующий, Манни. А кто она?
— Понятия не имею, старина.
Манни повернулся и галантно вручил букет Присцилле, стоявшей рядом. Саша наблюдал за этой сценой с хитроватой улыбкой.
Вера взяла Мишу под руку. Они обменялись с гостями последними прощальными словами и направились к выходу. Родители уже ждали у лифта со слезами на глазах. Снова последовали поцелуи, объятия, и наконец молодые вышли из дома. У подъезда ждала машина, которая отвезет их в аэропорт. Оттуда на чартерном «Гольфстрим V» они полетят без остановок туда, где проведут свой медовый месяц.
Дом, расположенный на вершине холма, недалеко от Убада, в центре Бали, выходил окнами на живописную гряду вулканических гор Аянг-Ривер-Гордж и поднимавшиеся террасами рисовые поля. Он казался естественной частью тропического леса, из пород которого и был построен. Некоторые комнаты открыты всем ветрам, другие защищены от непогоды лишь стеклянными французскими дверями, открывая в то же время изумительные виды, от которых дух захватывало. Ветер разносил стрекотание цикад, кваканье лягушек, сладкий аромат цветущих растений.
