— Тогда почему ты ничего не сказал мне? У меня еще остались таблетки.
— Зоя, нам предстоит долгий путь, прежде чем мы доберемся до Рейвенскорта, причем большая часть лежит по морю. Ты сможешь продержаться столько времени без своих таблеток, или у тебя там залежи их? Предупреждаю, — он улыбнулся, — если ты ответишь «да», я решу, что ты ведьма.
— Если ты дальше будешь упорствовать, то узнаешь, что я к тому же еще и стерва.
Зоя поддержала его. Он был слаб, как трехдневный щенок. Она провела его мимо Лича, который отдал ему честь — неисправимый мальчишка! — помогла спуститься по трапу и усадила в удобное кресло в их каюте, а затем сунула ему в рот крохотную белую таблетку.
— Если ты не заметил — хотя должен был бы, — сказала она, — я не страдаю морской болезнью с тех пор, как мы покинули Канары. Наверное, я привыкла и превратилась в настоящего морского волка.
— А какой вывод ты сделала насчет меня? Чем дольше я плаваю, тем хуже мне становится?
— Я не делала никаких выводов.
— Никаких? Ну, тогда это первый.
Судно качнулось, и Уинн, Зоя готова была поклясться, позеленел.
— Можешь издеваться надо мной, если тебе так нравится, — пробормотала она. — Я не всегда права.
— Ага! Значит, ты признаешь это!
Зоя нахмурилась. Иногда этот мужчина ведет себя слишком напыщенно. Ей это не нравится.
— И в то же время я не сказала, что всегда не права. Тебе известно, что чаще я бываю права.
— Так же, как ты была права в том, что мы с Джонатаном похожи? — поинтересовался Уинн окрепшим голосом.
Зоя решила, что разговорчивость Уинна является результатом быстрого действия ее таблетки, и недовольно покачала головой.
— Вы оба высокие и темноволосые, — хмуро ответила она.
— А глаза? — продолжал настаивать Уинн. — Ты утверждала, что у нас темные глаза.
— Но у тебя действительно глаз темный, — сказала она, пристально вглядываясь в его лицо. Она никак не могла сообразить, к чему он клонит.
— Ну а второй глаз?
— А что с ним?
— Тебе безразлично, что я ношу повязку?
— Уинн, я люблю тебя независимо от того, что ты носишь. Твоя повязка ничего для меня не значит. Я полюбила тебя фактически с того момента, когда впервые сконцентрировала взгляд на твоем лице, украшенном очаровательными ямочками.
— У меня нет ямочек, — совершенно по-детски надулся Уинн.
— Есть. По одной на каждой щеке. А еще, когда ты сердишься, у тебя появляется складочка, которая разделяет бровиь… вот как сейчас, — добавила она и провела пальцем по брови.
Уинн возмущенно скривился.
— Я не сержусь.
— Да, я вижу, что ты не сердишься.
— Отлично. — Немного смягчившись, он откинул голову на высокую спинку кресла. — А ты будешь любить меня без повязки?
Зоя с улыбкой восприняла его беспокойство. Глупый. Ведь она любит его до самозабвения.
— Не знаю, — поддразнила она его. — Повязка очень тебе идет. Ты выглядишь настоящим пиратом.
— Вот как? — низким чувственным голосом, который всегда вызывал приятный трепет в теле Зои, произнес Уинн. — Может, мне не надо снимать эту чертову штуковину?
— Как хочешь, Уинн. Мне безразлично.
«И ведь это действительно так», — внезапно осознала Зоя. Ничто не оттолкнет ее от него. Ни шрам, ни стеклянный глаз, ни пустая глазница не умалят ее любви к этому человеку. Если завтра он станет уродом, она будет любить его с той же преданностью, что и сейчас, и тогда, когда впервые увидела его.
Однако природа поступит необдуманно, если изуродует такое красивое лицо.
— Я как-нибудь справлюсь, Уинн, — с нежностью проговорила она, вложив в свой взгляд всю свою любовь.
— Я знаю, Принцесса. Предупреждаю тебя: все не так страшно, как ты можешь подумать, хотя ты никогда ничего подобного не видела. Это отражение моего характера, нечто, что выделяло меня с самого рождения и делало неповторимым.
Зоя трепетно ждала, пока он возился с завязками. «Только барабанной дроби не хватает», — подумала она. В следующее мгновение Уинн торжественно сорвал черную бархатную повязку.
Он моргнул, потом еще раз, стараясь привыкнуть к яркому свету, и с выжидательной улыбкой на лице повернулся к Зое.
— Ну, что ты думаешь, Принцесса? — спросил он.
Но его взгляд наткнулся на пустоту.
Зоя исчезла.
«О нет», — мысленно закричал он. Временной тоннель позвал ее назад.
Уинн вскочил с кресла и рванулся к двери, но по пути споткнулся о что-то мягкое и тяжелое. Вид распростертой на полу Зои шокировал его. Он рухнул перед ней на колени и неистово затряс ее.
Бедняжка! Очевидно, она ожидала чего-то ужасного, а он всего-то хотел ей показать второй глаз. А может, она упала в обморок, когда увидела сам глаз? Что однажды сказала бабушка? Что надо соблюдать осторожность и не пугать до полусмерти тех, кто никогда в жизни не видел человека с глазами разного цвета.
— Это совсем на нее непохоже, Маккэрн. Зоя здорова как лошадь… даже как бык. Падать в обморок, а потом так долго не приходить в себя — это не в ее духе.
Обеспокоенный тем, что Зою почти час приводили в чувство, Уинн провел мозолистой рукой по лицу. Черт, даже когда она рухнула из ниоткуда на палубу, ее обморок длился всего несколько минут. Маккэрн считал, что он слишком стар, чтобы так волноваться, но ведь не его жена потеряла сознание. К тому же он ничего не знает о том, что Зоя прилетела из другого времени.
А что, если это каким-то образом связано с ее путешествием во времени? Возможно, эта мерзкая штуковина, о которой она рассказывала, собирается засосать ее, как бесшумный водоворот. Возможно…
— Да приткни ты куда-нибудь свой зад, чудовище! — рявкнул Маккэрн так, что у Уинна заложило уши. — Ты протопчешь канаву в полу. — Но Уинн продолжал ходить взад-вперед по кают-компании. — Сядь! — приказал доктор.
Уинн сел, уперся локтями в колени и положил голову на руки.
Маккэрн поцокал языком.
— Нет смысла скрывать, что ты сходишь с ума по своей госпоже. Это вполне нормально для молодоженов. Но сейчас она пришла в себя и чувствует себя прекрасно. Только подумай: какое-то мелкое недомогание полностью лишило тебя рассудка… Что с тобой, дружище?
— Она упала в обморок, когда увидела, что у меня глаза разного цвета. — Уинн понимал, что его слова звучат по-детски, но ничего не мог с собой поделать: обморок Зои сломил его.
— Наверное, она ожидала увидеть пустую глазницу, а когда обнаружила, что под повязкой скрывался голубой-преголубой, как у ангела, глаз, возликовала и потеряла сознание.
— Не слишком ли мы с тобой разболтались, а, Маккэрн? — проворчал Уинн.
— Ну вот, теперь ты разозлился. Нет смысла переливать из пустого в порожнее. Катись отсюда, и решайте свои дела вдвоем.
