тела через темный двор.
Оглядываюсь и понимаю, что оставляю за собой кровавые следы. Крови не так много: сердца погибших остановились. Но она есть. И я сама оставляю кровавую дорожку на снегу.
Но ничего не остается, кроме как двигаться дальше.
Я тащу тела мимо ивы, вцепившись в них обеими руками так, что костяшки пальцев побелели, и чувствую досаду из-за того, как медленно двигаюсь. Смотрю на небо: как только взойдет солнце, мне конец. Любой сможет увидеть из окон дворца, как я тащу чертовы трупы через внутренний двор.
Первые рассветные лучи окрашивают небо, и у меня сбивается дыхание. Я заставляю себя ускориться, но боль в боку невыносима. Наконец добираюсь до лей-портала и чувствую, как магия камней окутывает меня. Волосы на затылке встают дыбом, когда я подтаскиваю тела к краю круга.
Сквозь каменные кольца могут пройти только Стражи и те, кого они взяли с собой. А труп – еще человек? Или уже вещь? Предстоит это выяснить…
Смотрю на небо – предрассветный свет окрашивает облака бледно-янтарным. Боги, помогите мне… Я должна сделать это сейчас. Затаскиваю тела на зазубренные камни, передо мной разверзается черная пропасть. И с трупами в руках я проваливаюсь в портал.
Тяжело приземляюсь на холодную каменистую землю Авалона, оглядываюсь вокруг и вижу высокие каменные кольца в первых молочных лучах утреннего солнца. Тела прошли через портал вместе со мной.
Вдали по саду разносится тихий раскатистый смех. Держась за раненый бок, я поднимаю глаза и вижу Мордреда. Он приближается, его темный плащ развевается за спиной.
– Ты что-то принесла мне, дочь? Подарок? Как кошка приносит дохлую мышь хозяевам? Как мило…
– Мне пришлось от них избавиться. – Я все еще задыхаюсь.
– Ты ранена. Позволь тебе помочь.
– Вы владеете магией исцеления?
Он качает головой:
– Боюсь, что нет.
– Значит, поможете с помощью иглы и нитки?
– Мне понадобится какое-то время, чтобы найти их.
Я смотрю на руины замка:
– Не беспокойтесь. Нужно избавиться от трупов. Сумеете?
На его губах играет мрачная улыбка:
– Я помню твой взгляд, осуждающий меня за убийство тех людей в Лотианской башне. Но, если честно, дочь моя, ты очень похожа на меня. Я рад, что ты такая же безжалостная.
У меня сжимается горло:
– Просто избавьтесь от трупов.
И с этими словами возвращаюсь в замок своих врагов.
Глава 32
Пошатываясь, поднимаюсь по лестнице и зажимаю рукой бок под плащом, пытаясь остановить кровотечение. Правда, постоянная ходьба не способствует этому. Плащ почти целиком пропитался кровью, к тому же я вряд ли сумею скрыть на лице гримасу боли или паники из-за такой большой кровопотери.
Наконец добираюсь до своего коридора, в окна льется утренний свет. Хоть бы никто не вышел и не увидел, как я, полуживая, ковыляю к себе…
У двери стоит Эшлинг, у нее в руках поднос с завтраком. Стискиваю зубы. Придется скрывать боль и притворяться, что всё в порядке. А знаете что? Я научилась этому еще в детстве: улыбаться и делать вид, что всё замечательно, даже если мир сгорел дотла. Когда приезжает полиция, ты улыбаешься и говоришь, что у мамы просто температура и скоро ей полегчает.
Подхожу ближе, Эшлинг поворачивается с лучезарной улыбкой:
– О, слава богам, вы вернулись! Я так волновалась… Вы попросили солдат сопровождать вас? Что-то непохоже… Это и вправду плохая идея, Ния, путешествовать одной. Своей дочке я никогда не позволила бы разгуливать в одиночку по окрестностям. Я очень надеялась, что вы вернетесь… Я принесла фрукты и сыр. Здесь накрыть или на балконе?
Меня подташнивает, голова кружится, но я улыбаюсь в ответ:
– Всё в порядке. Просто захотела ненадолго съездить домой, повидаться с папой… У него всё отлично.
Подхожу еще ближе. Служанка хмурится, сжимая поднос:
– Вы хорошо себя чувствуете?
Твою мать…
– Просто жар. Скоро пройдет.
– О, конечно… Тогда принесу вам целебный отвар от лихорадки.
Во рту сухо, в глазах начинает темнеть:
– Я порвала платье.
Эшлинг удивленно вскидывает брови:
– Не беспокойтесь. Я все починю.
Я машу рукой:
– Нет, мне сегодня нечего делать, совсем нечего. А я очень люблю штопать. Особенно если неважно себя чувствую… Можешь просто найти иголку с ниткой? Позволь мне чем-нибудь заняться, пока у меня жар.
– Но это и вправду моя работа, миледи.
Я качаю головой.
– В ближайшее время без работы ты не останешься, обещаю. Просто мне нужен небольшой швейный набор, чтобы скоротать время. – Это звучит почти умоляюще.
– Ну ладно… – Эшлинг локтем открывает дверь в комнату и ставит поднос с завтраком на стол.
Я валюсь на кровать, кутаясь в плащ. Почему-то стучат зубы.
– Да вам и вправду плохо! Бедняжка… – Служанка неодобрительно качает головой. – Сегодня вам лучше отдохнуть. Я принесу чай.
– И иголку с ниткой.
* * *
Обливаясь потом, дрожа и сцепив зубы, я протыкаю иголкой кожу. Весь мир сузился до этой единственной раны, до иголки, которая входит и выходит. Я сижу на полу в ванной, потому что там легче отмыть кровь. Меня бросает сразу и в жар, и в холод, когда я в очередной раз втыкаю иглу в свою плоть. Кряхтя, добираюсь до края раны, продеваю нитку и со слезами завязываю узелок. Закончив, роняю голову на трясущиеся руки на бортике ванной и перевожу дыхание.
* * *
Град ритмично барабанит в окно, молнии раскалывают небо. Чай Эшлинг помог унять острую боль от раны, хотя я еще ощущаю тупую пульсацию в боку. Ночнушка мягко облегает измученное тело. Джаспер называет эту ткань шелковой вуалью, и она действительно напоминает вуаль – переливающаяся, туманная, легкая как воздух.
Я весь день не выходила из комнаты. За окном бушует буря, а здесь почти уютно. Да, я в самом центре вражеского замка, где меня будут медленно пытать до смерти, если узнают обо мне правду. Да, сегодня утром мне пришлось убить двоих и зашивать собственную рану.
И все же у меня было несколько часов передышки. И пока я приходила в себя, то начала задумываться: а не может ли Талан, несмотря ни на что, оказаться нашим союзником? Может, его жестокость, порочность, кровожадность – просто прикрытие? Или я пытаюсь убедить себя в этом, потому что безумно одинока, а у него смазливое личико? Как легко уговорить себя, что он хороший парень, и тем самым разрушить целый мир…
Я начинаю понимать Рафаэля, почему нельзя позволять чувствам брать верх над разумом. Главное – информация и анализ, а не обаяние какого-то красавчика. И сейчас у меня есть все возможности
