И именно тогда императором была инициирована полномасштабная чистка, в результате которой орден карал всякого, кто был заподозрен в связях с ведьмами. Кровь лилась подобно вышедшей из берегов реке, окрашивая земли империи в алый, тела еретиков были сожжены, а прах их изничтожен следом.
Но даже это не искоренило угрозу, боги нашли новых чемпионов, вновь начав шептать свои секреты в уши слабых смертных, заливая их головы ядом.
В те времена, когда он еще был молод, горяч и не пал окончательно в пороки, орден изъял все что только можно из тайников еретиков, тщательно изучив, а после и уничтожив каждую книгу с артефактом, попавшим к ним в руки.
Они нашли способ противодействия ритуалу, защитив императора и самих себя, всех, кто был наделен властью, влиянием или знанием.
И сейчас Широ совершал акт надругательства над природой. В очередной раз. Его успокаивала мысль, что «так надо».
Рунный круг вспыхнул хаосом, полыхнул жутью, пространство заколыхалось, подобно ряби на воде, волны которой текли точно в сторону Сиэль, точнее того, кто был внутри нее. Они впитывались в тело, проникая на совсем иные плоскости бытия, искажая саму суть «причины и следствия» здесь и сейчас.
Битва застыла. Арквейд отпрыгнула от истерзанного ею же тела вампира, с ужасом вглядываясь в происходящее, ощущая, как сама природа и бытие Роа бьётся в агонии, вопя каждой фиброй, неслышным никому, даже ей самой, криком.
Она сделала шаг назад, затем еще один. Страх захлестнул её душу. Страх того, что сейчас вырывало насильно саму суть Михаэля из физической оболочки, невидимыми пальцами разрывая материальный мир, создавая в нем трещину, в которую и втянуло Роа. Причем только Вальдамиона, а не украденную им часть сил Брюнстад, которая не найдя нынешнего владельца, потянулась обратно к предыдущему.
Впрочем, сама Арквейд если и ощутила изменение уровня своих сил, то не обратила на это абсолютно никакого внимания, ведь её сейчас беспокоило лишь одно. Точнее один. Человек, который воздев руки к потолку, беззвучно кричал на неизвестном языке слова забытого ритуала.
Его широко раскрытые глаза пылали колдовским пламенем, волосы колыхаясь, словно под водой, а плоть горела, но не обугливалась. Плывущий перед ним камень, вмещающий в себе душу Сиэль разорвался десятком осколков, впившихся в его кожу. Но даже это не прервало творимой магии.
Брюнстад с ужасом наблюдала за тем, как за спиной Широ образовалась точно такая же трещина, в которую был втянут Роа, а из нее медленно появились руки нечта, описать которое она была не способна. Они обвили его тело, аккуратно, словно родитель нашедший потерянное дитя, и подняли в воздух.
Она не могла сделать даже шага, ощущая направленное на себя внимание чего-то неописуемого. Но происходящее с парнем сейчас, тем самым парнем, который глубоко поселился в ее сердце, давило на разум, требовало помочь ему, прервать ритуал. Спасти! Тело и главное душу.
Арквейд сделала первый шаг. Мир будто сопротивлялся ее решению, не позволяя подойти ближе к безумцу, использующему столь ужасные заклинания. Но сейчас она не могла отступить. Не могла позволить своим страхам взять верх.
Она не могла потерять того, кого смогла полюбить, пусть и прошло всего ничего с момента их знакомства. И сделает все, чтобы спасти его.
Еще один шаг.
Воздух казалось, стал плотнее, но вернувшаяся мощь позволила противиться неизвестной силе.
Шаг, за ним очередной. Все легче и легче они давались, пока, наконец, она не смогла перейти на бег, быстро преодолев расстояние и выпустив когти, впившись ими в лапы твари, державшей Эмию в воздухе с неизвестной целью.
Удар, но крови нет. Тварь имела физическое воплощение, но жила в иной плоскости, пусть и пререкающейся с трёхмерным пространством.
Взмах острейшими когтями прародителя, истинного предка, принцессы всех Истинных Предков, вернувшей свои силы Арквейд Брюнстад, смог сделать то, чего хотела вампир. Она развеяла неизвестное нечто, подхватив начавшего падать Широ на руки и, прижав к себе, отпрыгнула в сторону, не сводя глаз с трещины в мироздании.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Девушка ощущала, как из него на Эмию пристально смотрело нечто чудовищное, жуткое и неосознаваемое. Словно «куб смотрящий на шар» или «линиия на точку», оно глядело на того безумца, что смогло своею выходкой привлечь его внимание.
Но миру не нравилось происходящее. Пространство и время со слышным скрежетом принялись заделывать щель меж измерениями, уменьшая её, пока та вовсе не исчезла.
Арквейд так и стояла, напряженно вслушиваясь в свое мироощущение, но то говорило: «все кончено». Все её силы это подтверждали.
Она опустилась на колени, аккуратно укладывая парня на пол, прислушиваясь к его телу и духу, пытаясь понять, как сильно он пострадал. И если тело его было цело благодаря Авалону, что почерпнул достаточно праны для восстановления, то дух…
Блондинка судорожно вздохнула, прикрыв рот ладонью и часто заморгав, ощутив, как на глазах наворачиваются слезы.
— Дурак… — прошептали её губы, — дурак-дурак, глупый! — вторая рука гладила его густые рыжие волосы. — Как же я… Без тебя…
Душа Широ, переполненная протекающей через неё энергией хаоса стенала, сражалась со всем «лишним», будто иммунная система с вирусом. Родная его сути эфирная энергия рождалась в самом центре души, силясь исторгнуть излишки «жути», но той было слишком много, давление нарастало. Наполненные энергией цепи горели и грелись, вызывая ожоги, которые тут же лечил Авалон.
Никто не мог ему сейчас помочь, покуда вредная самому миру сила не покинет его физического тела и духа, изгоняемая эфиром. Арквейд остается только ждать и надеяться, что процесс не займет много времени и главное, самое главное — не принесет еще больше страданий.
Она провела большим пальцем по его щеке, утерев упавшую туда её слезу, после чего вновь взяла его на руки, дабы отнести на кровать, которых в особняке должно быть предостаточно.
Взгляд вампира упал на выжившую хозяйку и последнюю служанку. Она займется ими позже, перенесет наверх, когда удостоверится, что с Эмией все будет хорошо. Что же касается экзекутора, грудь которого вновь начала вздыматься, сердце биться, а тело регенерировать вопреки здравому смыслу… Она поможет. А после расспросит обо всем случившемся.
Но не сейчас.
Она сделала шаг, уже не обращая внимания на запах крови, вытекающей из проломленного камнем черепа второй служанки. Ныне ей было куда проще контролировать свою жажду.
Ничего боле не должно ей мешать.
***
— Вот значит как, — положила чашку на блюдце Арквейд, сидя рядом с Акихой — хозяйкой дома и Сиэль, которая удивительно быстро восстановилась после произошедшего. — Поправь, если я неправильно все поняла, — прикрыв глаза, продолжила вампир, — Роа переродился в твоем брате, которого твой отец держал в подвале, как пленника.
— Да, — глухой голос Тоно, на которую навалилось слишком многое, был полон боли. Сначала пропажа любимого человека, после захват тела брата мертвым апостолом, а после и смерть одной из служанок, что была ей дорогим другом и членом семьи. — Отец боялся, что демоническое начало в нем возьмет верх, как это уже было. Но я бы никогда не подумала, что он… он… он больше не будет собой… — она вспомнила тот момент, когда бедная Кохаку, чье тело сейчас лежало в соседней комнате, накрытое простынью, и которое оплакивает безутешная сестра, пошла отнести ШИКИ его завтрак.
А потом произошло то, что произошло.
— Ясно, — помассировав глаза, сказала Брюнстад. — А ты?
— А я ощутила его пробуждение в новом теле и пошла проверять, позвонив Эмие, — глаза Сиэль были расфокусированы, она до сих пор помнила свое заточение в ловушке и ту боль, которую она причинила, вырывая её из тела, разрывая насильно связь с оболочкой. Эти воспоминания будут до конца уже смертной жизни преследовать её. — Но он уже был на свободе. Я атаковала, не желая дать ему шанса сбежать и зная, что вы уже в пути. Я уничтожила тело, но… Но он победил…
